Александр Мезенцев – врач-педиатр высшей категории, а по-простому – детский доктор. Врачебный стаж – тридцать пять лет, из них тридцать – в детском отделении республиканской инфекционной больницы.

Его знают в самых дальних уголках Тувы: маленьких пациентов привозят к нему отовсюду.

Дети, которым трудно произнести сложное отчество – Ве-ни-а-ми-но-вич, называют его так: Витаминыч.

Но он – совсем не сладкая витаминка. К больному малышу – добр, к мамаше, не заботящейся о здоровье ребенка – строг. Начинающему врачу, рискнувшему брать у него уроки, не поздоровится, требования по самым высоким стандартам старой советской школы: врачебный долг, этика, постоянное совершенствование, интерес и уважение к больному и болезни.

(Окончание. Начало в № 10 от 18 марта, № 11 от 25 марта)

ВОЗВРАЩЕНИЕ ОТЦА

Вот так семилетнее обучение растянулось для меня на одиннадцать лет: в 1943 году поступил в первый класс и только в 1954 году – в восемнадцать лет – окончил семь классов.

После окончания школы три месяца работал в колхозе имени Ленина чабаном, а потом мой двоюродный брат Василий Копеёл, работавший тогда учителем в самагалтайской школе, и его жена Нина Алексеевна Давыдова отправили меня в Кызыл: «Здесь тебе нельзя оставаться». Опасаясь за мою судьбу, строго наказали, чтобы поступил учиться хоть куда, но в Самагалтай и вообще в Тес-Хемский район не возвращался.

(Продолжение. Начало в № 10 от 18 марта)

Среди имен двадцати трех жертв репрессий на плите памятника в селе Ак-Эрик первое – Санданмаа Соян Кур, последнее в списке – Чооду Кунзек Чыргал, это имя моего отца.

Он в 1931 году окончил партшколу в Кызыле, в 1932 – 1935 годах работал секретарем Дзун-Хемчикского кожкома ревсомола. В 1935 – 1938 годах был одновременно следователем, председателем нарсуда и секретарем Тес-Хемского кожкома партии. В 1939 году работал заведующим торговой палаткой на прииске Нарын. В 1940 – 1943 годах был председателем сумона.

А имя моей мамы – Суглукмаа Сат.

У тувинского народа есть поговорка: если хороший конь зацепится зубами за стремя, хозяину его не миновать страшной беды.

Такая беда в годы сталинских репрессий, с 1937 года обрушившихся на Советский Союз и Тувинскую Народную Республику, постигла, как и многие семьи, и наш род – детей, внуков, зятьев ламы Чыргал-Чочу Чооду, моего деда. 17 репрессированных: двое расстреляны, 15 приговорены к разным срокам лишения свободы. Среди них – и мой отец Кунзек Чооду.

А восемнадцатый репрессированный – легендарный Эзир-Кара – Черный орел, непревзойденный в истории Тувы скакун, который вслед за своим хозяином Санданмаа Сояном тоже стал «врагом народа».

Ирина Панарина – мягкий и обаятельный человек, а иглы, которые она вонзает в людей – стальные, длинные и довольно толстые.

Такой же твердый стержень, присущий профессионалам, чувствуется, при всей ее сдержанной душевной деликатности, и в Ирине Викторовне.

Доктор Панарина – первый в Туве иглорефлексотерапевт. По итогам республиканского этапа Всероссийского конкурса «Лучший врач 2010 года» она признана лучшим врачом-неврологом Тувы.

В тувинской медицине она уже тридцать четыре года, свой жизненный выбор сделала по совету мамы – эмчи Ольги, родившей дочку при свете свечей под грохот грозы в геолого-разведывательной партии в местечке Кара-Суг Улуг-Хемского района.

Место моего рождения – город Туран. В далеком 1946 году в этот город Тувинской автономной области, совсем недавно ставшей частью Советского Союза, привела моего отца любовь. Маленькая история большей любви моих родителей – Дмитрия Павловича Бутакова и Надежды Антоновны, в девичестве Киселёвой – началась с фотографии.

(Окончание. Начало в №3 от 28 января)

Поразмыслив над тем, что путешествую одна с малышом в незнакомой стране, решила обратиться к услугам турфирмы. Решила: так надежнее.

Сотрудник турфирмы Синтия, чей офис оказался очень кстати в гостиной хостела в Лиме, терпеливо выслушала мои пожелания, составила график путешествия со всеми автобусными переездами, остановками и экскурсиями по маршруту Лима – Паракас – Наска – Куско – Мачу-Пикчу.

Подозрительно четкая и организованная схема дала сбой в начале пути. Человеческий фактор. Синтия посоветовала выехать за полчаса до отъезда автобуса. Мол, станция всего в десяти минутах езды.

Заказанное с вечера такси приехало с опозданием. Заспанный водитель – автобус отбывал в четыре утра – долго ехал по набережной, пока я не увидела указатель «Аэропортадо» и не осведомилась, едем ли мы на автовокзал.

«Авай, ачай, äiti, isä, kato, акый, мама, папа, экии», – словарный запас Паю Аялги Пээмот в год и три месяца не велик, всего полтора десятка слов. Есть среди них и финские, и тувинские слова.

Первым было слово «ачай», папа по-тувински. Так малышка в девять месяцев начала звать своего отца-эстонца. Мама-тувинка изначально была «мамой», позже Паю Аялга подобрала аналоги – финское слово äiti и тувинское авай.

Трудно определить, какой язык для крохи роднее – мамин тувинский или папин финский.

Я верю, что родными для Паю Аялги станут сразу два языка. Что она одинаково внимательно будет прислушиваться к голосу и тувинской крови, и европейской.

(Окончание. Начало в № 52 от 31 декабря 2010 года)

Шара-Нур стал мечтой и моих сыновей, с нетерпением ждавших лета и возможности купаться в теплой воде соленого озера.

Родила рано: первого – в семнадцать лет, второго – в двадцать. Из-за двух декретных отпусков, взятых на втором и четвертом курсах, учеба в тувинском университете растянулась на целых семь лет.

Ранний брак не повлиял на степень моей зависимости от бабушки с дедом и родителей, продолжавших снабжать вновь созданную «ячейку общества» мясом, молочными продуктами, деньгами. К тому же сыновья проводили много времени с моими родителями и дедушкой с бабушкой. Приезжали с обветренными на степном ветру щеками, раздобревшими от здоровой деревенской молочно-мясной диеты.

Я не верила в гаданья. Но пришлось поверить. Лет десять назад ученый Николай Абаев, делясь своими любопытными гипотезами, предложил погадать.

Руны сообщили невероятное: будет у меня муж-иностранец, и увезет он меня далеко от Тувы.

В то время я была замужем за милиционером-тувинцем, имела двух сыновей,

любимую работу и не представляла своей жизни далеко от Тувы.

Вспомнила о предсказании Абаева в 2009 году – в суматошных сборах перед отъездом в Финляндию с собакой и детьми, которых было к тому моменту трое.

Муж-иностранец ждал в Хельсинки.

(Окончание. Начало в № 50 от 17 декабря)

– Прихожу в класс: «Давайте знакомиться. Меня зовут Регина Рафаиловна. Я по журналу буду вас называть, а вы вставайте и говорите: это я».

Начинаю вызывать, по слогам читая непривычные фамилии: «Делгер-о-о-л». Ученик встает: «Мен тыва кижи мен. Орустап билбес мен» – «Я – тувинец и не умею говорить по-русски».

Так проходит знакомство со вторым, третьим, четвертым. Вышла из класса, сижу в учительской, плачу.

Потом вспомнила нашего преподавателя педагогики, который говорил: чтобы найти общий язык с детьми, надо что-то хорошее – смешное или печальное – прочитать, вместе посмеяться или погрустить.

В этой судьбе – эпоха. В детстве воспитывалась на биографиях пламенных революционеров, верила в справедливость Октября.

И была обвинена во вредительстве за изготовление тряпичной куклы.

Великая Отечественная пришлась на юность. Рытье противотанковых рвов под Москвой, эвакуация в Киргизию, восстановление освобожденного Сталинграда – вехи ее войны.

Девочка из интеллигентной семьи, сделавшая жизненным девизом строки Назыма Хикмета «Если я гореть не буду…», окончив элитный московский педагогический институт, готовивший специалистов только для столицы страны, в 1946 году добровольно поехала учительствовать в Тувинскую автономную область – новый регион СССР.

(Окончание. Начало в № 47 от 26 ноября, № 48 от 3 декабря)

До сентября 1939 года был я командиром взвода, а после открылись в Кызыле курсы подготовки на высшие военные курсы.

На них учились тогда вместе со мной мои товарищи, в том числе – Леонид Бораандаевич Чадамба. Курсы мы окончили в декабре 1939 года.

25 декабря 1939 года двоих – Сувака и меня – отправили учиться в Москву – в Военную академию Красной Армии имени Фрунзе. Мы начали учиться в академии с января 1940 года. В самом начале учебы у нас также были языковые трудности.

Мне посчастливилось участвовать в Москве в большом празднике – военном параде на Красной площади. Это было 1 мая 1941 года. Кто же мог бы тогда знать, что совсем скоро – 22 июня – начнется Великая Отечественная война.

В январе 1929 года, в сильные морозы, вызвали меня в ангыы и отправили в Хем-Белдир (город Кызыл) с поручением – доставить «сильную грамоту».

Отправился верхом вместе с еще одним посыльным, который вел с собой еще одного коня. Ехали всю ночь, меняя лошадей. Было очень холодно, всю ночь за нами следовали волки, совсем рядом был слышен их вой.

В Хем-Белдир добрались к утру. Мне тогда показалось, что в нем так много домов! Было и много юрт. Привели меня к какому-то большому двухэтажному зданию. На месте музея стоял двухэтажный военный штаб, который позднее сгорел, в одном крыле верхнего этаже и находился это ангыы.

Держу в руках общую тетрадь в черном дерматиновом переплете, исписанную уже вылинявшими чернилами – автобиографическую рукопись человека с достоверностью повествующего не только о своей жизни, но и жизни своего народа.

Это воспоминания моего дедушки – кадрового офицера, подполковника в отставке Семена Хунаевича Севена, чье имя незаслуженно забыто сегодня – в год 65-летия победы в Великой Отечественной войне.

Среди дедушкиных наград – орден Тувинской Народной Республики, орден Красной Звезды, орден Отечественной войны, медаль «За победу над Германией».

Награды, документы, личные вещи Севена его супруга передала в 1984 году в Тувинский республиканский краеведческий музей, в старом здании они экспонировались в зале Великой Отечественной войны. Очень грустно, что в 2010 году, в юбилей победы, в экспозиции огромного нового здания теперь уже Национального музея Республики Тыва для Семена Севена не нашлось даже маленького места.

Станислав и Луиза – творческий семейный дуэт. Они вместе уже четырнадцать лет: сыграно множество ролей, получено несметное количество наград, а зрительская любовь измерена овациями, цветами и откровенным обожанием.

Что это такое – быть постоянно вместе? На работе и дома, в гастрольных поездках и на официальных мероприятиях, фестивалях, конкурсах, репетициях.

Как сохранить нежность, живость в отношениях и посредством театрального искусства рассказать о своей любви тысячам восторженных зрителей?

Об этом – интервью со звездной парой: Народным артистом Тувы Станиславом Ирилем и Заслуженной артисткой республики Луизой Мортай-оол.

Француженка Патрисия Шишманова – многогранный человек: путешественник, журналист, фотограф, галерист.

Она успела попробовать множество профессий, побывать в самых недоступных уголках мира.

В последние годы ее жизнь связана с Тувой, о пространствах которой она говорит с неподдельным восторгом. И знает она Туву лучше, чем многие родившиеся в ней, правда, иногда забавно искажает произносит названия и фамилии, столь непривычные ее европейскому слуху.

Наши беседы с Патрисией в Москве и Париже – о ее предках масонах, русской мадмуазель, благодаря которой она влюбилась в Россию, о двадцати годах жизни в нашей стране, дорогах, друзьях и открытиях.

(Окончание. Начало в № 43 от 29 октября)

– Чем занимается Дирекция особо охраняемых природных территорий Республики Тыва, которую вы возглавляете, Чайзу Суван-ооловна?

– Мы охраняем природные комплексы заказников, ведем наблюдения за состоянием их ресурсов. А делаем это, патрулируя эти территории, выполняя рейдовые мероприятия, на местах контролируя соблюдение режима. Для каждой охраняемой территории установлен свой определенный режим охраны.

У нас в Туве – пятнадцать заказников и один природный парк. Их охраняют 19 инспекторов в районах.

Площади у каждого заказника разные, но получается, что и на ста тысячах га, и на тридцати тысячах по одному человеку работают.

Если всю площадь охраняемых территорий – 700 тысяч гектаров – поделить на них, то на каждого инспектора в среднем будет приходиться более 35 тысяч га. Это очень много.

Она умеет многое из того, о чем обычная женщина не имеет представления:

совершает восхождения на горы, знает особенности степной экосистемы, запросто читает книгу тайги, ловит вооруженных браконьеров, играет в бильярд.

Под ее руководством работает 27 человек. Двадцать три из них – скупые на слово, скорые на дело мужчины, которые не сидят в кабинетах, а делают свою работу, охраняя вверенные им заказники. Встреч с ними опасаются не звери, а закоренелые браконьеры и нарушители, добиться у них искреннего уважения дорогого стоит.

Хрупкая с виду, но твердая по сути, она считает, что в защите Дирекции особо охраняемых природных территорий Республики Тыва, которой руководит,

нуждаются все: лес и вода, заяц и медведь, рыбка и птичка, а самое главное – сам человек.

В ее семье говорят на четырех языках, но все вместе собираются редко.

В свои 87 лет Николай Алексеевич Беляшов свободно пользуется сотовым телефоном, подаренным внуками ко дню рождения.

Но бережно хранит свой первый «мобильный» – военный полевой телефон, весом в пять килограммов и катушкой проводов в придачу.

Этот телефон – символ его жизненного пути: от фронтового связиста до начальника Кызылского городского узла связи, председателя Тувинского обкома профсоюза работников связи.

«Лет десять назад я хотел свой военный телефон на даче установить, чтобы с друзьями переговариваться, да таких друзей не нашлось. Ну ладно, думаю, обойдемся», – Николай Алексеевич заразительно смеется, а я, отмечая про себя оригинальность этой идеи, сразу подпадаю под его обаяние, чувствую исходящие от ветерана Великой Отечественной войны необыкновенно позитивную энергетику и оптимизм.