газета «Центр Азии»

Среда, 14 ноября 2018 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 1998 >ЦА №47 >Мария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Мария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь

Люди Центра Азии ЦА №47 (19 — 25 ноября 1998)

Мария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизньЕсли вы не спеша пройдете по кызыльскому кладбищу, не оставьте без внимания надгробный памятник из белого мрамора, вглядитесь в черты лица и прочитайте надпись: «Сарыг-оол Степан Агбанович. На­род­ный писатель Тувы. 17. XI. 1908 – 27.V.1983». А пониже – на могильной плите, еще одна надпись: «Мужу и другу – от твоей Мак».

Кем был Степан Сарыг-оол, могучий талант тувинских степей, для своей жены Марии Черноусовой-Сарыг-оол? Кем была его Мак для него? Об этом мы беседуем накануне девяностолетия со дня рождения писателя и поэта в его квартире.

Пятьдесят лет назад дом этот был одним из самых шикарных в Кызыле. А сейчас – барак-бараком.

Три маленьких комнатки, напоминающих музей. Старая мебель, множество книг. И везде Степан Сарыг-оол – его фотографии, портреты, и самый огромный из них – на всю стену. Рядом гитара, на которой в молодости играла Мария Давыдовна.

Все в этой квартире дышит духом твор­чества, интеллигентности, во всем чувст­вуется неразрывная связь двух людей, двух культур, двух сердец...

Мария Давыдовна – прекрасный собе­седник. В беседе она очень деликатна, от каждого ее слова исходит доброта. Но при всей ее мягкости она тверда в одном – категорически хочет говорить только о Сте­па­не Агбановиче, но не о себе. Пережив жиз­нен­ные трагедии, соединив свои трудные судь­бы уже в зрелом возрасте, эти люди, ту­винец Степан и русская Мария, прожив вместе 35 лет, стали единым целым. Ат­мос­фе­ра семьи, самый близкий человек, не­сом­нен­но, влияют на творчество таланта. Поэто­му я и прошу ответить Марию Да­вы­дов­ну на мои вопросы, ведь это только на пер­вый взгляд они кажутся очень лич­ными...

– Мария Давыдовна, пятнадцать лет назад я была в этом доме. Наш­ла в своем архиве интервью со Сте­па­ном Агбановичем – к пяти­деся­­ти­ле­тию молодежной газеты «Ты­ва­нын аныяктары» (прим.: «Мо­лодежь Ту­вы») он расска­зывал, как весной 1934 го­да, после окончания Комму­нис­ти­чес­­кого уни­вер­ситета трудя­щихся Востока в Москве, стал ре­дак­то­ром и единст­венным со­труд­ни­­ком га­зе­ты «Аревэ шыны» (прим.: «Ком­сомоль­ская правда»). До сих пор пом­­ню его добро­жела­тель­ность, вни­­ма­ние к неопыт­ной журна­листке, ко­то­­­рая и воп­росы то, порой, за­да­ва­ла невпопад. Он тогда болел, но не по­­жалел своего времени. А спус­тя три месяца­ Степана Агба­новича не ста­ло...

– Да... (Мария Давыдовна долго молчит). 27 мая 1983 года он скончался. Хоронить я его сразу не дала. Мне надо было, чтобы сняли посмертную маску. Пять дней не хоронили, искали скульптора... И сделал ее Товарищтай Чадамбаевич Ондар. С этой маски он потом сделал гипсовый бюст и пригласил к себе в мастерскую. Она была у него где-то на «Востоке», в сарае каком-то. Я захожу, вижу – тут Лопсанчап, тут Тока. Потом обернулась... Как заорала диким го­лосом, как бросилась к этому бюсту... До та­кой степени поразило меня сходство. Сейчас этот бюст в республиканском музее. А для кладбища я попросила сделать над­гробие из белого камня. И Ондар привез мрамор – целую глыбу и сделал памятник...

А кабинет Степана Агбановича был в этой комнате? Я заметила на письменном столе старинную пишу­щую машинку. Это же еще старая «Олимпия», и в прекрасном рабочем состоянии. Сколько же ей лет?

– Лет семьдесят, наверное. Степан Агба­нович привез меня в эту квартиру 29 декабря сорок девятого года, и эта «Олимпия» уже была.

Эта комната – его кабинет. Рядом мой рабочий кабинет. А в темной комнате – его спальня. Мы спали в разное время. Он работал ночами, в основном, потому что днем работал в учреждениях. Да и потом – столь­ко было общественных обязанностей, уму непостижимо.

Этот письменный стол я ему купила к его шестидесятилетию – за большие, по тому времени, деньги, у геологов. А до этого был громадный стол, из досок сколоченный. Только ножки у нового стола пришлось зна­чительно удлинять: у Степана Агбано­ви­ча болела рука, и ему трудно было ра­ботать за столом обычной величины.

Я смотрю, в машинке незакон­ченный отпе­чатанный лист. Это ваша работа?

– Да. Я пишу маленькие статьи о Степа­не Агбановиче на разные темы. Последняя – о погибших записных книжках.

А что, много записных книжек погибло?

– Их пришлось закапывать. Они захоро­нены где-то в парке, в тридцатые годы. Тогда нельзя было говорить о старине: шаманстве, приметах, гаданьях, песнях шаманских, об­щаться с ламами. А у него там, как он рас­сказывал, были записи бесед.

АМария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь в тот период как раз было репрес­сировано правительство ТНР, и его заста­вили быть общественным защитником ми­нис­тра внутренних дел Сенгижика. Он рас­сказы­вал, что это был очень порядочный че­ловек, все же друг друга знали. Что он мог го­ворить о нем? Только положительное. По-видимому, это повлияло.

И только в 70-е годы, даже в начале 80-х, он рассказал мне об этом. Мы как-то гуляли в парке. Смотрю, он начал что-то искать. «Что ты потерял здесь?» – и я включилась в эти поиски. «Да нет, это было давно...» И рас­сказал: упаковал в клеенку и зарыл, а потом опасался даже проходить мимо, чтобы не вызвать подозрений. А дальше все из­менилось в парке, он найти уже не мог. Он особенно сожалел, что пропали все рецепты ученых-лам, записи народных примет, по­верий. Сейчас, наверное, уже все истлело...

Мария Давыдовна, я знаю, что история вашего знакомства со Сте­паном Агбановичем почти легенда. Не могли бы вы еще раз рассказать ее для наших чита­телей?

– Это было в 1948 году. Я заканчивала Московский педаогический институт имени Потемкина и подрабатывала – каждая ко­пей­­ка была на учете. И вот как-то на улице я встретила знакомого москов­ского журна­лис­та. Он до этого позна­комил меня с кор­респон­дентом одной из респуб­ли­канских га­зет, что-то вроде «Зо­ри Востока», не помню сейчас точно. Старик этот был, как видно, ленивый. Он на­нимал себе работников, кото­рые вместо него собирали и писали мате­риал, а он пе­ча­тал их под своим именем. Я как раз на­пи­са­ла по его заказу материал об очень инте­рес­ном чело­веке – лирическом теноре кон­сер­ва­то­рии. С такой душой соби­рала его, пи­сала. И вот мой знакомый при встрече спра­шивает:

– Сколько же он тебе заплатил? Я читал твою статью за его подписью в газете. Этот под­лец тебя обманывает – он получил в сто раз больше, чем дал тебе. И вообще – он экс­плуататор, говорит, что уже нового чело­века «на­таскивает», а тебя – по боку, как собаку.

Я оскорбилась:

– Ну его к черту, не буду ему больше служить.

– А что ты будешь делать?

– А пойду в первый попавшийся дом и буду искать работу.

Он захохотал:

– Ты что, дипломатом будешь?

А на улице Воровского, где мы шли, – сплошные дипломатические учреждения. И я в запале открываю дверь, захожу.

– А вывеску-то хоть посмотрели, что это постпредство Тувы?

– Да ничего я не посмотрела (смеется). Обозлилась – и зашла. Сидит машинистка:

– Вы к кому?

– Мне нужен какой-нибудь литера­турный работник.

– Сейчас, – и побежала.

Я уже собралась бежать: «Господи, что это я придумала?» И в этот момент слышу у себя за спиной:

– Это вы спрашивали литературного работника? – А сам улыбается.

– Я.

– Хорошо. Я вам подыщу работу. Вот, возьмите мой телефон. (Здесь и далее Мария Давыдовна очень и точно передает голосом мягкий, мелодичный акцент Степана Сарыг-оола. Впечатление такое, будто он сам гово­рит).

Я схватила эту бумажку – и бежать, дай Бог ноги, чтоб больше сюда не появляться! Долго у меня валялась эта бумажка. Потом начала чистить карманы, нашла: «Господи, надо хоть позвонить, поблагодарить чело­века». Звоню. «А я давно ждал вашего звонка. Я нашел вам работу».

И мы пошли... в цирк. Там как раз вы­ступали тувинские артисты, группа Оскал-оола. И я написала о них небольшую заметку. По рекомендации Степана Агбано­вича ее опубликовали в «Тувинской правде», я по­лучила гонорар. А затем – еще один. От­ку­да? Ошибка, наверное? Пришлось его спро­­сить. Он улыбается, вынес мне две газе­ты – «Тувинскую правду» и «Шын». В обеих опубликовали мою заметку.

А что же было дальше?

– Второй раз поехали со Степаном Агбановичем в Ветеринарную Академию, где учились тувинские студенты. И по дороге слу­чилось несчастье – у меня разорвался аппен­­дицит. Ну об этом, наверное, не надо писать, это не так уж красиво.

Но это жизнь. Может быть, оставим, как было?

– Степан Агбанович отвез меня в больни­цу. У меня был сепсис. Две операции. Ходить не могла, есть не могла. А он вра­чам, когда спросили «кем приходитесь?», отве­тил: «Это моя жена». Иначе бы и в па­лату не пусти­ли. А ведь он даже адреса моего не знал... Ня­нечка ему подсказала: «Най­ди само­го луч­­шего «Муската» – выхо­дим». И он на­­шел. С чайной ложечки поил... Не­знако­мый че­ловек. Выходил. Это такое бла­го­род­­ство. Я считаю – это мое второе рож­дение. Это Сарыг-оол дал мне вторую жизнь.

А потом сказал: «Маша, мое оди­ночес­тво и ва­­ше оди­ночество давайте со­единим вместе...»

Мария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь Вы согласились сразу?

– Я сказала: «Подумаю». А сама ревела... Потому что была причина. Я об этом говорить не хочу...

Мария Давыдовна, мне очень труд­но задавать этот вопрос... Я знаю, что война принесла огромную трагедию в вашу жизнь... Я не знаю, так ли это, но говорят время лечит, притупляет раны... Но боль все рав­но остается. Ради памяти тех, кого она унесла, решаюсь все же спро­сить: чем для вас была война?

– (Мария Давыдовна долго молчит). Что война... Хорошо меня стукнула война... Единственный братик погиб под Сталин­градом, дядя, теток мужья, братья мужа... (Замолчала).

Там дети, там муж... Никого у меня не осталось после войны...

Бомбежка?

– Бомбежка...

Поэтому Степан Агбанович, сам похоронивший жену, и сделал вам предложение в такой чуткой, деликатной форме: соединим ваше и мое одиночество?

– Степан Агбанович был просто необык­но­венно чуткий человек... Другого такого че­ло­века я никогда не видела. Он никогда ни­кому ни в чем не мог отказать. Вот вам при­мер. Однажды в начале лета прибегаю с рабо­ты – полный двор мужиков. Все в ватных шта­нах, куртках и шапках – это летом-то! И несколько человек сидит на нашем крыль­це. А дома в двух огромных кастрюлях, одну у соседей взял, мясо варится. Выходит Сарыг-оол:

– Мак, не сердись.

– Да почему я должна сердиться? Это твои родственники?

– Нет.

– Избиратели? (А он депутатом был).

– Нет.

– Ну ты кого-нибудь из них знаешь?

– Нет.

– Да кто же они такие?

– Несчастные.

– Такая масса несчастных людей? Откуда ты их взял?

– Они освободились из тюрьмы. Из Минусинска, Абакана идут, деньги потратили, пропили, наверное. И доехать по домам, по районам не на чем. Вот они и просят, чтобы я им помог, отправил.

А было их семнадцать человек. Вы представляете нашу квартиру? Все ноче­вали здесь, пока всех постепенно не отправил. Занимал деньги и отправлял.

Мария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь А как вы попали в Москву?

– Мы все стремились учиться дальше. Нас не отпускали, потому что не было спе­циалистов-учителей и мы после девятого клас­са уже преподавали. В тридцать пятом году мы с Людмилой Дятловой, тоже учи­тельницей, она и сейчас в Кызыле живет, все-таки поехали в Москву. Приехали ни к кому, просто на Ярославский вокзал. Учебный год в вузах уже начался, приема нет, и мы решили: пойдем к Крупской, она же наша землячка.

В том смысле, что ссылку с Лениным в Шушенском по сосед­ству с Тувой отбывала?

– Да. (Смеется). И она нас приняла.

Приняла? Так вы с самой Круп­ской встречались. Вот это да!

– Приняла, да еще как! Сказала: раз вы поздно приехали, есть еще места в институтах Николаева и Твери. Дала нам две бумажки-на­правления. Надежда Константиновна нас про­водила до дверей, хоть была уже очень боль­ная была, поклонилась, мы поклонились ей, а народу у нее на прием – полным-полно...

А мы ведь, балды молодые, никаких ран­гов не понимали... Вышли на улицу, и я спра­­шиваю: «Людка, ты поедешь куда-ни­будь?» «Вот еще!» Порвали эти бумажки и в урну бросили. Ну что скажете, умные были?

Да уж, явно не подумали, что эти две бумажки с автографом самой Крупской когда-нибудь ста­нут реликвией. Но вам со Степа­ном Агбановичем, видимо, довелось встре­­­чаться и с другими исто­ри­чес­кими личностями, известными писа­телями?

– В сорок девятом году, он тогда работал по созданию тувинских учебников, Степан Агбанович повез меня на отдых. Приходит и говорит: «Я получил путевки в Дом твор­чества писателей, в Ялту». Я в ужас пришла, такая страшная после болезни, как крючок, – и в общество писателей! С трудом уговорил.

Это была первая встреча моя с писа­телями. Я не представляла, что это такое. Там были очень крупные писатели – Каверин, Успенский, Гудзенко.

И был Абрам Борисович Дерман, литера­туровед, которому было 87 или 89 лет. Его было очень интересно слушать – я бегала все время «подслушивать» беседы писателей. Бы­ло невероятно интересно. Он жил когда-то у Коро­ленко, рассказывал о разных его при­чу­дах, близко общался с семьей Чеховых. И даже договорился с Марией Павловной (прим.: сестра Чехова) о посещении дома Че­хова в Ялте. Но ее мы, увы, не застали, а вот дом по­се­тили. Меня особенно поразило, что каби­нетик у Антона Павловича тоже был кро­шеч­­ный и стол стоял не у окна, а посре­дине.

Степан Агбанович всегда меня с собой брал: в командировки, на писательские съезды, когда был депутатом. Если даже мне было некогда, он заявлял: «Как же я туда поеду один? Я все потеряю: и портфель, и все, и еще кое-что».

И вот однажды я наблюдала такую встре­чу: Чингиз Айтматов и Степан Сарыг-оол. Два человека, две громадные головы! И у то­го большая голова и у Сарыг-оола круп­ная по размеру голова (улыбается). Как они беседовали! Какие интересные темы! Они говорили и о молодежи, и об обычаях. Чингиз Айтматов говорил: «Я очень хочу побывать в Туве. Ведь это – наша об­щая ро­дина. Енисей – Эне-сай – это праро­дина, река-мать».

С Щипачевым была встреча. Во вре­­мя пер­вой он на меня свирепо посмотрел. Мы при­шли в Дом литераторов по каким-то делам, и в коридоре Сарыг-оол столкнул­­ся с Щи­­пачевым. Обнялись, расцеловались. А по­­­том Степан Агбанович говорит: «Вот моя жена». А ведь Щипачев в этом доме бы­вал, знал первую жену Степана Агбановича. И он так на меня сурово взглянул! Я сразу поняла: решил, что я их развела. Сте­пан Аг­ба­нович пояснил: «Сте­пан Петрович, моя же­на, Сара Сюрюнмеевна, умерла». И сразу Щи­пачев уже по-другому на меня по­смо­трел.

А как отнеслись родные Сте­пана Агбановича к тому, что он привез из Москвы жену?

– Как раз приехал его пле­мян­ник – Тюлюш Кызыл-оол. Он так ко мне тепло от­несся, стал жить у нас. Его дочка – Ле­ноч­ка, сейчас в турфирме работает.

Да? Я давно знаю Лену, ее фами­лия в замужестве Бянкина, она сей­час в турфирме «Центр Азии». Толь­ко я и не подозревала, что она бли­жай­­­шая родственница Степана Сарыг-оола.

– Да. Все родные ко мне очень хорошо от­неслись. Двоюродный брат Калзан тоже при­нял нас очень хорошо. Но женщины! У-у-у! Как же они меня изживали! Жениха такого от­ня­ла! Чего только они не творили (улы­бается).

Козни строили?

– Всевозможные. Чего только ему не говорили! Но знаете, меня он мог ругать как угодно. Сам. Но если кто-то, что-то обо мне скажет плохо, он сразу свирепеет и хватает его: «Убирайся отсюда!»

У Степана Агбановича были дети от первого брака?

– Нет. А он очень детей любил – ему целую кучу детей приведи, он всех примет. И они с женой взяли ребеночка.

Я Сарыг-оолу сразу сказала, когда он сделал мне пред­ложение, что война лишила меня пра­ва быть матерью снова. Я его по­стави­ла в известность. Мне приходилось людей на себе тас­кать… Как же можно было обма­нуть че­ловека?

Так вы на фронте были?

– В эвакогоспитале. Сначала санитар­кой, потом закончила курсы и – медсестрой. Звание у меня было – сержант. Но это не так уж важно.

Совсем мне не хочется о себе говорить, нет никакого желания. Я никак не хочу зате­нять Степана Агбановича. Он на­столько был не­­обыкновенный человек! Из всех лю­дей, ка­ких я знала. У меня же другая жизнь была до него. Совершенно другая сфе­ра, дру­гие лю­­­ди. И видела там очень хороших, инте­рес­ных людей. Но вот такой распахнутой души я нико­гда не видела. Это человек, который совер­шенно не мог сделать кому-то зло.

Было много случаев, когда ему делали невероятные гадости, и я говорила обидчику: «Я вам всю жизнь не прощу, что вы его оби­дели». На другой день смотрю: Степан Агба­нович премило разговаривают с этим подле­цом. Как так?! А через какое-то время он говорит: «А мне их жалко. Всегда в мире бы­ва­ет так: если кто-то сделает кому-то пло­хое, то обязательно откуда-то ему вернется это плохое. И ему будет во сто раз хуже...» И вы знаете, вот что странно: действительно, я наблюдала не один случай – такие ужас­ные вещи с этими людьми случались. Хотя он сам никому никогда не желал зла.

Мария Давыдовна, а почему Степан Агбанович вас так странно называл – Мак?

– У него было очень мягкое произ­но­шение: «Мащя!» А я ему, смеясь, по-дурацки отвечаю: «Кащя!» А он не любил очень манную кашу. Когда провинится он, бывало, я грожу: «Сейчас тебя манной кашей покор­м­лю». «Нет, я хороший, кащи не надо!» Так что эта «Мащя-кащя» ему страшно не нра­вилась. И вот однажды мы гуляли, и он уви­дел цветок.

– Как он называется по-русски?

– ММария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизньак.

– Ой, очень хорошо! Я теперь тебя так и буду звать!

Так и стал называть. Во-первых, коротко очень, а во-вторых, нет никакого «щя» мягкого.

Мария Давыдовна, это сложно, когда муж тувинец, жена рус­ская, разные обычаи, привычки, образ жизни?

– Конечно, это очень сложно. Надо быть большим дипломатом. И я попадала впросак не раз. В первый год приезжали родствен­ники, знакомые меня посмотреть. А у тувин­цев обычай – приходить в гости обяза­тель­но с подарками. И они принесли мороженое мясо. Я его нарубила и поставила. Гости мои попили чай, а к мясу не притронулись. Что же так? А Степан Агбанович говорит: «Ты балда! Разве можно? Они же принесли тебе угощение, а ты отдаешь его назад, словно швыряешь в лицо». Нельзя было угощать этим подарком. И таких случаев было у меня много. Я часто попадала впросак.

Степан Агбанович очень соблюдал народ­ные обычаи, почтение к старому человеку бы­ло у него необыкновенное.

Или еще обычай. Во время праздника воды всех угощают чашей араки. Доходит чаша до молодого человека. Он прикоснулся губами и говорит: «Простите, мне еще нет тридцати лет, я не имею права выпить араки». В основном, дети бывают до тридцати лет, и надо, чтоб они родились здоровыми. У народа всегда найдешь очень много мудрого.

Какие строки Сарыг-оола вам наиболее близки?

– Из стихотворений – его последнее – «Осени». Светлана Владимировна Козлова его перевела. Он написал его на «Уш-Белдире», где мы отдыхали осенью. И там есть такие строки – передаю их не стихот­ворно, а содержанием: «Осень, осень, разве­вает свои листья, как пшеничные зерна вес­ной. Но только меня с родимой ветки не сорви, ведь мне весной в земле не прорасти». Это были пророческие слова перед тем, как ему уйти...

У него ведь всегда есть подтекст, хотя ка­­жется, очень просто. Вот есть у него сти­хо­творение «Руки отца». Он ведь никогда ни слова обиды не сказал в отношение отца, раз­давшего их, когда мама умерла, и женив­ше­гося на женщине, у которой было много детей. Никакого намека на то, что они росли по чужим людям. Но он пишет о том, как нуж­ны руки отца, какие они теплые, сильные.

А вам он посвящал стихи?

– Есть поэма даже. «Эжимге» называ­ется – «Другу». Наши писатели его чуть не за­ели за это. Они страшно не любили, что он возил меня везде с собой, знакомил со всеми писателями. Потом, когда Степана Агбановича не стало, мне удалось благодаря этим зна­комствам издать в Москве, на русском языке, четыре его книги. И здесь, в Кызыле (помог Сергей Михалков), издала его трехтомник. А Юрий Кюнзегеш, они в один день с Сарыг-оолом родились, только Кюнзегеш намного позднее, помог издать незаконченный роман «Шестьдесят бога­тырей», над которым Са­рыг-оол работал более двадцати лет.

Что больше всего любил Степан Агбанович?

– Больше всего – детей и девушек.

Девушек?

– У, что вы! Пойдет, бывало, в парк без меня, а мне же некогда – я во второй школе учителем работала, сами знаете, что такое учитель: каторга, а не работа. Вернется и говорит:

– Мак, а у меня секрет есть!

– Хорошо, и держи свой секрет.

Походит, походит:

– Я сегодня влюбился в такую красивую девушку!

– Ну хорошо, – говорю. – Значит будут красивые стихи.

Не ревновали?

– Знаете, когда мы поженились, Алек­сандр Адольфович Пальмбах – его учитель и наставник, говорит мне: «Как же вы со мной не посоветовались? Ведь это такая трудная обязанность – быть женой поэта. Да такого, как Сарыг-оол. Ему же нужно будет служить круглые сутки и обязательно прощать его влюбленности».

Значит, вас предупредили. Так и оказалось?

– Оказалось... Но я всегда так была уверена в том, что мы друг для друга такие близкие существа. Не могу даже передать, что это такое. Он ко мне относился не только как к жене, а как к матери, как к другу.

Степан Агбанович любил пошутить. По­кажет на мою фотографию в молодости: «Это моя жена». Покажет на меня: «А это – моя бабушка. Но у нее много обязан­нос­тей: она меня кормит, она меня заставляет спать или вставать рано, она на машинке печатает, она меня сильно ругает. И еще она ведьма: если кто-то из моих друзей ведет себя плохо, она их выгоняет. И еще – она мой шофер».

Вы и машину водили?

– Восемнадцать лет. Степану Агбановичу нельзя было доверить – у него рука болела, воспаление нерва. Вы знаете, последний свой роман «Шестьдесят богатырей» он писал двумя руками. Ему было очень трудно рабо­тать. На машинке он тоже не печатал. Я предложила, чтобы не мучить руку, нагова­ривать на магнитофон. А он говорит: «Ты ничего не понимаешь. Я что, как дурак буду говорить сам с собой? Как я могу без участия руки? Надо обязательно, чтобы была душа вложена. Мне необходимо, чтобы и рука, и глаза, и сердце принимали участие. А иначе – будет пусто».

Я еще предложила ему: давай ты будешь диктовать, а я – записывать. Не согласился: «Ты так по-тувински напи­шешь, что никакой мудрец не разберет». Я ведь не все тувинские слова знаю. А уж Сарыг-оолов язык даже тувинцы не все знают, потому что он очень глубоко знал народный язык, который моло­дым недо­ступен.

ТакМария Черноусова-Сарыг-оол: Сарыг-оол дал мне вторую жизнь что ничего с моими идеями облег­чить его творчество не получилось.

– И как же Степан Агбанович выходил их этого положения?

– А так: поработает немножко, а потом начинает кричать: «Мак, холум, холум!» (моя рука!) «Ну ладно, – говорю, – бросай. Пой­дем гулять». И единственный выход – идем гулять в парк. Отвлечемся, что-нибудь рассказывает – это было лучшее лекарство.

А рассказывал он очень интересно. Жизнь у него была трудная, «Повесть об Ангыр-ооле», которую русские писатели отнесли к жанру романа, наверное, читали? Единст­венный из писателей, который не знал грамоты до двадцати лет!

Мария Давыдовна, вы прожили со Степаном Агбановичем тридцать пять лет...

– Да, тридцать пять лет... И плюс пятнадцать лет. Я считаю, что он не ушел, а просто куда-то вышел. Вышел ненадолго и сейчас вернется. У меня такое чувство: я не одинока – он где-то здесь.


Прошло время…


В 1999 году вышла в свет книга Марии Черноусовой-Сарыг-оол, посвященная Сте­пану Сарыг-оолу. Книга издана Тувинским книжным издательством. Она называется «Воспоминания о друге»

А в 2000 году на перекрестке улиц Крас­ноармейской и Комсомольской на стене де­ре­вянного дома, где жил и творил Степан Сарыг-оол, появи­лась мемориальная доска с над­писью на русском и тувинском языках: «В этом доме жили и работали осново­по­лож­ники тувин­ской литературы: С. А. Сарыг-оол, С. Б. Пюр­бю, А. А. Пальмбах, О. К. Сагаан-оол, Б. Д. Хо­венмей». Учреждена Государст­венная премия имени Степана Сарыг-оола.

Мария Давыдовна продолжает огромную работу: несмотря на проблемы со здоровьем встречается с педагогами, учите­лями, сту­дентами, рассказывая им о тувин­ской лите­ратуре, о творчестве Степана Сарыг-оола.

Продолжает мечтать о литературном му­зее писателей Тувы, о важности которого гово­рил на творческом вечере, посвященном 90-летию Степана Сарыг-оола, и сам Прези­дент РТ Шериг-оол Ооржак. Зал Дома на­род­­но­­го творчества в этот день был пере­пол­нен. Особенно много приехало земляков писателя – овюрцев. Воспоминания длились несколько часов. Но музея пока нет, и юные филологи собираются у Марии Давыдовны – рассказывать о творчестве Степана Агба­но­вича она может часами.

Мария Давыдовна продолжает хранить наследие замечательного тувинского писа­теля и хлопочет в Тувинском изда­тельстве о переиздании хотя бы его детских стихов…



Фото:

2. Степан Агбанович и Мария Давыдовна. Дом отдыха писателей, г. Сочи, 1958 г.

3. Мария Черноусова. 1947 г. На обороте – надпись: «Моя единственная любовь» и подпись: Сарыг-оол.

4. Родные люди: Степан Сарыг-оол, его племян­ник Тюлюш Кызыл-оол, брат Дадар-оол Тюлюш, Леночка Кызыл-оол и Мария Черноусова-Сарыг-оол.

5. Последняя поездка на тувинский курорт «Уш-Белдир». 1982 г.

6. Всегда с людьми. Мария Давыдовна на курорте «Чедер». 1998 г.

 

Беседовала Надежда АНТУФЬЕВА

 (голосов: 5)
Опубликовано 19 ноября 1998 г.
Просмотров: 3497
Версия для печати

Также в №47:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Людмила Костюкова Александр Марыспаq Татьяна Коновалова
Валентина Монгуш Мария Галацевич Хенче-Кара Монгуш
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2018 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru