газета «Центр Азии»

Среда, 21 ноября 2018 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2000 >ЦА №1 >Оюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людей

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Оюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людей

Люди Центра Азии ЦА №1 (5 — 11 января 2000)

МОюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людейеня всегда поражали и восхищали лю­ди искусства.

Почти во все времена чело­веческой истории, за редким исключением, писатели, актеры, музыканты, художники не имели большого достатка.

Тем не менее, они всегда отличались каким-то странным жизне­любием, зарядом энергии и способностью творить замечательные вещи.

Сегодня наша встреча – с художником-карикатуристом Оюн-оолом Сатом, создателем национального флага Тувы, преподавателем Института развития педагогического образования.

Наша встреча с художником состоялась у него в мастерской. Открываешь дверь и попадаешь совершенно в иной мир. Все стены увешаны картинами, стоят мольберты, на полке богатая библиотека по искусству. Ря­дом с изображением Будды висит портрет Ле­нина, стоит проигрыватель, а рядом – плас­тинки с классиками. И как-то неестест­венно вписываются в этот мир наши обы­ден­ные вещи: холодильник, посуда, телефон.

Оюн-оол Доктугуевич (так звучит при­вычнее, хотя по паспорту он Оюн-оол Док­ту­гу-оглу) угощает меня далганом. Изви­нился, что нет молока, объясняет это тем, что давно не доил корову.

– А, что, приходилось вам когда-нибудь корову доить?

– Приходилось, в детстве, еще когда в Чадане жил. Тетя уехала, и нужно было по­звать соседку, чтобы она подоила корову. Я по­думал: зачем я ее беспокоить буду, сам подою. Правда, больше себе на штаны надоил, чем в ведро. А когда уже закончил, слышу женский голос за спиной: ты ведь не с той сто­роны сидишь. А я, когда доил, все думал: что это корова на меня все так странно смо­трит. Но не лягнула меня корова. Хорошая была корова, интеллигентная.

– Оюн-оол Доктугуевич, когда вы начали рисовать?

– Давно, еще после четвертого класса. У меня есть двоюродный брат, он старше меня на шесть лет. Однажды я зашел к нему в гости и нашел альбом, в котором были обыч­ные школьные рисунки: куб, призма. Тогда мне показалось, что он здорово рисует! Я стал тренироваться, чтобы нарисовать так же. Но я и раньше рисовал. Помню, как на уроке нам задали нарисовать катающихся с горки на лыжах школьников. Я старался весь вечер, а когда пришел на следующий день в класс, то заметил, что у других полу­чи­лось гораздо лучше. Взял у брата его аль­бом и стал перерисовывать рисунки – так увлек­ся рисованием. В восьмом классе заме­тили, что я рисую, и привлекли к работе в стенгазете. Так до десятого класса рисовал стен­газету. Постепенно начал рисовать одно­классников. Им тогда было по 16-17 лет, и они так старательно и честно позировали.

После школы задумался: куда идти? Мне нравилась геология, но, чтобы стать геологом, нужно хорошо знать химию, а мне орга­ни­ческая никак не давалась. Я лихач. Хотел стать автомобилистом. Нужно учить и сда­вать математику – с математикой опять же проб­лемы. Родственники советовали стать медиком, но для этого нужна химия (сме­ется). Решил стать художником.

Закончил чаданскую школу. После окон­чания приехали мы с одним моим другом в Кызыл, а отсюда собирались ехать дальше в Ир­кутск. Но у нас тут путаница с билетами получилась, и на экзамены мы опоздали. Чтобы не терять год, пошел работать на ча­дан­ский угольный разрез и остался там на три года. К этому времени в Кызыле откры­лось училище искусств. Ехать куда-то далеко я не мог, родителей уже не было: папа умер, когда мне было девят­надцать, мама – еще раньше.

Поступил в училище искусств, отучился, остался преподавать. Потом почувствовал, что не хватает знаний, решил учиться дальше и поступил в институт имени Герцена в Ленин­граде, на художественно-графический факультет.

– Откуда идут ваши корни? У вас в семье были художники?

– Как раз совсем недавно, буквально на днях, тетя рассказала мне о моем дедушке. Был такой Дамба-Хаа. Примерно в 24 кило­метрах к северо-востоку от Чадана было озе­ро Бара-Хол. Моя мама, Алдын-Херел, была шес­тым ребенком в семье. А вот пятый сын – Билчээ Чурагачы (прим.: Чурагачы – про­звище, в переводе с тувинского – рисоваль­щик). Вот этот Билчээ и был по нынешним понятиям художником. Он восемь лет жил в Улан-Баторе и выучился рисовать по ка­нонам буддистской живописи. Мой отец Доктугу тоже учил­ся в Монголии в Эрии-хурээ на ламу. Еще он был у меня непло­хим столяром.

Мама была мастерица по шитью, она шила национальную обувь – получалось у нее очень красиво. Весь процесс шитья – это це­лое искусство. Края у обуви загибают, обжигают, потом об­шивают. И все швы у нее были та­кие ров­ные. Помню, тогда она по­казывала мне какие-то трафареты, их специ­ально привозили из Китая. Золото бы­ло на­несено на бумагу, потом ка­ким-то образом перево­ди­лось на из­делия. На национальных сун­­дуках рисунки делались таким же обра­зом. Краска очень хорошая была. Еще у мамы было много разноцветных ниток, мулине, их то­же из Китая привозили.

Оюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людей– Вы сказали, что ваш отец был ла­мой, а вы сам верующий человек?

– Вообще-то, после того как вы­учился, отец не должен был заводить семью, так как ламы дают обед без­брачия, но в Монголии тогда начались всякие революционные дела, и он вы­нужден был бежать сюда. Добирался пеш­­ком. Когда он вернулся, здесь его посади­ли на несколько дней, просто спросили: «За­чем ты вернулся, старик?» Он ответил, что вер­нулся домой. Через некоторое время его вы­пустили и сказали, что ему надо за­водить семью, чтобы не быть «паразитом народа».

Мы, я имею в виду себя и старшего брата, ста­рались обо всем молчать, ведь тогда про­по­ве­довался атеизм. Когда заполняли какие-ни­будь анкеты, писали: отец и мать – бед­ные люди из бедного рода. Так было принято писать. Хотя, мой дедушка Дамба-Хаа был далеко не бедным. Он держал скот, у него было огромное стадо. Перед тем, как насту­па­ло время поить животных, люди торо­пи­лись набрать воды, потому что после этого табуна приходилось некоторое время ждать, по­ка вся муть в озере осядет.

Отец рассказывал мне всю эту свою буд­дист­скую философию. Я что-то слушал, а что-то пропускал мимо ушей. Я был пио­не­ром, а пи­онер должен быть пионером. Потом уже пос­ле института, где-то в 82-м году, мне уже шел 33-й год, мы ехали с одним моим другом на машине, и он случайно задавил теленка – очень торопился. Я отправил его дальше, а сам остался с хозяевами, чтобы уладить это де­ло. Долго бегал туда-сюда, по род­ствен­никам, забрал у брата годовалую телку, отдал хозяевам. Ну, в общем, все уладил. После этого случая я почему-то часто стал вспо­ми­нать слова отца. Тогда еще нельзя было в от­крытую обращаться к ламам, к шаманам. Но я нашел двух лам, сказал, что я сын та­ко­­го-то и та­кого-то. Оказалось, что они зна­ли моего отца, да­же назвали какое-то дет­ское мое имя. Насчет этого случая, ска­зали, что ничего страш­ного, ты все сделал пра­виль­но, иди до­мой, а мы почитаем молит­ву. И с тех пор могу ска­зать, что я убежденно ве­­ру­ющий человек – буддист.

– Когда и как вы начали рисо­вать карикатуры?

– Карикатуры я начал рисовать как раз, ког­да учился в Ленинграде. У нас была прак­тика на Ладожском озере, и после нее я воз­вра­щался в Ленинград на электричке. Рядом сидели выпившие ребята и тонко издева­лись надо мной. Стало обидно и захо­телось подойти и разобраться. Но остальные люди в электричке сидели далеко и не мог­ли слы­шать издевки молодых людей, поэтому со стороны выглядело бы так, будто это я зачинщик драки. В студен­ческие годы у меня всегда с собой были карандаш и бумага. Я достал инструменты и потихоньку, смотря на ребят, стал рисовать их лица в искаженном виде: кого-то с вытяну­тым но­сом, кого-то с огромными ушами, и вся моя обида сразу про­шла. Тогда я понял, что можно выплес­нуть всю свою злость и обиду, не нарушая порядка и не причиняя физи­ческого вреда. Карика­тура – это хорошее оружие.

– Свои работы вы предпочитаете называть шаржами или все-таки ка­рикатурами?

– Скорее, это все-таки больше карика­ту­ры. В них я показываю нега­тивные стороны нашей жизни и этим стараюсь воздейст­во­вать на того или иного человека. Но в них нет злос­ти, скорее там больше мягкого юмора, чем злобы.

– Многие ваши карикатуры очень смелые, их герои – реальные деятели Тувы. Как относятся к вам те, на кого они были написаны?

– По-разному. Некоторые при встрече со мной стараются перебежать на другую сторону дороги. Другие по-прежнему оста­лись со мной в хороших отношениях.

– А как вы увлеклись фото­графией?

– Этим я тоже начал заниматься в инсти­ту­те в Ленинграде. Не всегда есть время, что­бы успеть набросать какой-то интересный об­раз, и фотоаппарат становится чем-то вроде записной книжки.

– У вас здесь, в мастерской, очень мно­го книг. Что вы любите читать?

– В основном, читаю по специальности. Я читаю очень медленно, поэтому время оста­ется только на специальную литературу. Ког­да удается, люблю читать книги, в которых есть юмор. Мне нравится Джером Джером «Трое в лод ке, не считая собаки», Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Очень мне нравится. Я всегда, при каждом удобном случае говорю людям: нужно читать «Ма­лень­кого принца», это очень хорошая сказка.

– Откуда вы берете сюжеты для своих картин?

– В основном, из нашей жизни, из своей жизни... Как-то была у меня такая картинка. Старший сын служил в армии, а я в это время по­лучал квартиру. Нужна была справка, что он действительно служит. Пришел в воен­ко­мат, а мне говорят: отправьте телеграмму на­чальст­ву части, они вышлют. Я отвечаю: инте­ресно получается, когда нужно забирать, вы готовы ночью прийти и забрать, а когда нуж­на справ­ка, вы начинаете какие-то стран­ные маневры производить. Тогда сразу все наш­лось, ока­залось, что не надо никаких теле­грамм. Выписали мне справку, а я иду и злюсь: что за страна такая? Еду в автобусе и думаю, что надо бы это все как-то нари­совать. При­шел домой и нарисовал чинов­ника, вокруг телефонные аппараты, а перед ним я стою та­кой ма-а-аленький и надпись: есть у тебя справ­ка, что в данную минуту ты действительно жив? Только на выставку я эту картину не принес, где-то потерялась она у меня. Но при­мерно вот так из жизни берутся сюжеты.

– Над какой из картин вы рабо­та­ли дольше всего?

– В 85-м году я где-то в три часа ночи про­­­с­нулся. Было грустно от на­шей жизни и всего ее несоответствия. Я задумал кар­тину на тему пьянства. Только где-то в 92-м я закончил эту идею и назвал «Спасибо КПСС». Там был такой натюрморт: обож­жен­ная круж­ка, засохший кусок хлеба, банка, еще что-то и все. Вынашивал эту идею я лет семь.

– У вас есть любимая картина, на­писанная вами?

– Да, «Реквием». Эта картина была на выставке. В 94-м году я за свой счет уехал на два месяца в Турцию на курсы турецкого язы­ка, но застрял на четыре. Перед отъез­дом я договорился о новой поездке, сказав, что у меня на родине есть родственник Мон­гуш Мерген-Херел, который пишет стихи, песни, сам исполняет, но никак не может добиться признания. Хотел я его и еще двух человек привезти в Турцию – сделали бы маленькую концертную про­грамму. В Туву я приехал где-то 30 мая, не успел еще сказать ему: готовься, мы едем в Турцию. Через не­делю он нелепо погиб вместе с моим зятем... После этого мне было очень тяжело. До сен­тября ходил мучился, мучился, а потом по­думал: нельзя так мучиться, попробую им что-нибудь посвятить, может быть, полегчает. И где-то до 97 года я работал над этой ком­по­зи­цией. Закончил, и, дейст­вительно стало как-то легче.

– Турция вам понравилась?

– Сразу она мне не понравилась. Приехал я туда в январе. Деревья стояли голые и засохшие. Страна показалась мне пере­на­селенной. Зато, когда в апреле за­цвели цветы и деревья, какая это была красота! Люди там не такие, как у нас. В первую неделю мне пока­залось, что они все одинаковые, все уса­тые и все кричат. Однажды на рынке уви­дел, как сильно ругаются два торговца. Поду­мал: «Сейчас, навер­ное, драться начнут, как это у нас обычно бывает». Нет, пору­гались и разоОюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людейшлись. Народ там шум­ный, но не злой.

– Скажите, а ваши картины хо­ро­шо вас кормят?

– Нельзя сказать, что они хорошо кормят. Сейчас народ обнищал. Работа художника не ценится, не потому, что лю­ди не хотят ценить, а потому, что народ совсем нищий. Мо­­жет быть, кто-то и пони­мает, что надо за­платить ту це­ну, которую заслу­живает ра­бота, но у людей нет денег. Они пыта­ются сбить цену. А когда эти цены в рублях пере­ведешь на доллары, полу­чаются какие-то ко­пейки.

– Каково на сегод­няш­ний день, на ваш взгляд, по­ло­жение худож­ников в Туве, в России?

– В России положение ху­дож­ников, я думаю, не так пла­чевно, как у нас в Туве. У нас ребята, чтобы как-то про­кор­мить­ся, штампуют свои работы. Вот наши кам­нерезы готовят фи­гурки, что­бы про­дать. А когда толь­ко на про­да­жу, творчество пропадает, на мой взгляд.

– Что же тогда помо­гает не падать духом?

– Лично мне, наверное, все-таки вера в людей. Потому что как бы там ни было, всегда находятся люди, которые готовы помочь. Вот мой недавний юбилейный вечер. Там все постарались, кто помидоры принес, кто еще что-то, каждый что мог, и такой стол полу­чил­­ся, что во сне не приснится!

– А почему вы до сих пор не в Со­юзе художников?

Для этого предъявляются определен­ные требования. Нужно пройти как минимум три выставки, раньше союзного, теперь россий­ского значения. А мои работы не всегда проходят этот отбор. Только поэтому.

– Чему, прежде всего вы стара­етесь научить своих учеников?

– Я им всегда говорю, чтобы они были внимательными наблюдателями, но и не только наблюдателями. Нужно, чтобы они смотрели на жизнь, а потом уже работали. Еще я им говорю: учитесь зарабатывать себе на жизнь, не ленитесь, учитесь выполнять шриф­товую работу, если вы шрифт научи­тесь писать, то никогда не будете голодными. Шрифтовая работа она всегда есть.

– Расскажите о своей работе над флагом Тувы.

– В первоначальном варианте флага моя за­думка была такая: буква на флаге – это буква «а» орхоно-енисей­ской письмен­ности и две реки, которые сливаются в одну. У ме­­ня реки были белого цвета. Белый цвет как се­ребро, как белый шелковый кадак риту­альный, на который кладут пиалу с молоком или с чаем, как подтвер­ждение, что нет ни­ка­ких плохих мыслей. Буква была желтого цвета. Желтый цвет – это символ золота. А если человек будет бога­тым, то госу­дарст­во бу­дет мощным. Синий цвет как символ му­жества, стойкости. Но и потом Туву назы­вают Голубая Тува. Когда летишь на само­лете, к примеру из Красноярска, она действи­тельно голубая. Не скажу, что много, но всю ли­тературу, которая име­ется в нашей библи­отеке о флагах, гербах, я перелистал. Такая симво­лика цветов вырабо­та­лась за столетия.

А депутаты в 1993 году, когда утверждали Конституцию Тувы и флаг, первоначальный вариант немного переделали. Когда меня стали спра­шивать, я объясняю, что белое – это река, а они говорят: если река, то должна быть синей. Так появились дополнительные голубые полосы. Букву тоже убрали, сказали, что это пере­житки прошлого. Такое у нас не­по­нимание. А вот профессор Лейпцигского университета Эрика Таубэ поняла меня сразу. Она четыре месяца жила в Монголии, учила язык, потом сюда при­ехала, изучала тувин­ский. Она немка, а общались мы с ней без пере­водчика. Когда я ей показал эскиз флага, объяснил, что на нем буква «а». Она смотрит и говорит: «А зна­ете, это ведь не только «а», это эле­мент стены юрты». Я посмотрел – дей­ствительно, она права. Человек совер­шенно другой культуры все это видит, а наши, местные, не понимают.

– А создатель герба случайно не вы?

–­­­­ Нет, сейчас у нас старый герб народной республики, просто уп­рощенный. Коня по­ворачивали и туда, и сюда. Политическая конъ­юнктура была. Спросили однажды: по­че­му этот всадник едет на восток, он что, в Японию хочет? Повернули в другую сторону, потом снова назад.

– А что это за история, когда вы десять дней ходили с надписью на спине «Тыва республика»?

– В 91-м году, после развала СССР, все думали: как же теперь назвать Туву. Я решил, что не надо никаких ССР – должна назы­ваться просто Республика Тыва. У меня наш­лись еди­но­­мышленники, провели митинг. После него я еще десять дней ходил с этой надписью на спине. Если честно, то я не очень уютно себя чувст­вовал, но этим я опять же демонст­ри­ровал воз­можность отстаивать свою точку зрения без насилия.

– Откуда у вас такая любовь к велосипедам?

– Это случайно. В 1988-м году как-то ве­че­ром мы сидели с моим другом Вла­ди­ми­ром Амы­ром здесь, в мастерской. Кругом зи­ма, темно, сажа, хочется тепла. И мы начали фантази­ровать. Фан­тазировали-фанта­зиро­ва­ли и дофантазировались: решили ехать в Улан-Батор. Потом разошлись, забыли об этом, весной опять вспомнили, ку­пили два велоси­педа, стали гото­виться. Я начал бегать, визы делать. Смотрю, посылают меня туда-сюда и уже чувствую, на второй круг все это пошло. Я прихожу уже и говорю: мне ви­­за нужна, в Монголию хотим. А мне отвечают, что в Монголии нам не могут га­ран­­тировать без­опас­ность. Так никакой визы нам не дали.

Но всегда должен быть какой-то запасной вариант. Тогда мы решили по­ехать в При­балтику. Теперь-то это заграница, страны Балтии. А тогда была просто часть СССР – ни­ка­ких виз не надо. Разо­брали свои ве­ло­сипеды, по­ложили в ме­шок, прилетели в Москву, оттуда до Виль­нюса по­ездом, снова собрали вело­сипеды и поехали. Когда вер­ну­лись в Туву, на­ши сту­денты из поли­тех­ни­ческого института совер­ша­ли круг по рес­пуб­лике. Мы с ними познако­мились и ре­шили создать клуб ве­лотуристов «Хараа­чы­гайлар» (прим: ласточки). Идея клуба была покой­ного ныне Воло­ди, а бегать начал я. Целый год бе­гал по инстан­циям. Пять раз пе­реписывал устав клу­ба, чтобы его за­ре­гистрировать.

– А как попасть в ваш клуб?

– Очень просто. Пока мы собираемся в Тывинском госуниверситете. Председатель клуба – прекрасный велосипедист, заведу­ю­­щий кафедрой университета Вячеслав Се­век. Мы недавно со­би­рались, решили возоб­­новить наши заня­тия. Раньше я, ока­зывается, инте­рес­но все это про­водил, был гра­фик. Кто с нами только не встречал­ся: президент, пред­се­датель ФСБ, ми­нистр внутренних дел. Та­кие встре­чи у нас интересные бы­ли. Сейчас запланировал пример­ный график меро­при­ятий, лекций, встреч. Я всег­да говорю, что мы должны не только мышцы нака­чивать, нужно чтобы наши мозги не превратились в мускулы. По­то­му что куда бы мы ни по­­ехали, везде встречи, люди спра­ши­ва­ют. А если мы не будем ничего знать о своем народе, о своей республике, то от нас толку не будет. Поэтому мы стара­емся пополнять свои знания.

Оюн-оол Сат: Не падать духом мне помогает вера в людей Какие впечатления у вас ос­тались от первого путе­шествия на вело­сипедах по странам Балтии?

– Хорошие. Нас везде хорошо встречали. Правда, я схитрил немно­го. Ког­да ехали в поезде в Вильнюс, я попросил проводницу написать по-ли­товски самые важные слова. Полу­чилось во­семь слов. Потом спрашиваю: как мне сказать по-литовски, что я знаю восемь слов? Я эту фразу запи­сал. Прихожу куда-нибудь, здоро­ваюсь по-литовски, а потом говорю, что знаю только восемь слов и пере­хожу на русский. И они относились с пони­ма­нием. Даже кто-то бес­платно нам давал ябло­ки, груши. Однаж­ды зашел к одной ба­бушке с двумя фляж­ками, по­про­сил воды. Она так посмотрела на меня. Ушла, через некоторое время воду при­несла и яблоки и груши. У них там это все в каждом дво­ре рас­тет, это у нас одни тополя. Подала она мне воду и фрукты, но ничего не ска­зала. По лицу было видно, что ей, как матери, жалко меня, такой, навер­ное, я весь усталый, измож­денный был.

Весь поход занял у нас 20 дней. Но тогда приш­лось еще сделать крюк. Из Риги я поз­во­­нил своим бывшим одно­­курсникам. Моя староста вышла за­муж за старосту первой груп­­пы. Они жили там неда­леко. Спраши­ва­ют ме­ня: ты откуда звонишь? Да, вот, го­ворю, из Риги. А что ты там делаешь? На ве­лосипедах в Таллинн едем. Староста обра­до­ва­лась, говорит, если ты не заедешь, то не будешь Оюн-оолом. Приехали мы, она нам постирала нашу одежду, подлечился я. У ме­ня колено было травмиро­вано, я падал с мо­то­­цикла и не знал, что оно трав­ми­ровано, а там это все сказалось. Нога у меня не раз­ги­ба­лась полностью, и мне при­хо­дилось при­лагать усилия, чтобы крутить педали. В ре­зуль­тате чего я натер пятую точку.

На хороших людей мне всегда везло. Какие бы трудности ни были, всегда кто-нибудь встре­чается, помогает. Даже бывает, деньги кончат­ся, совершенно незна­ко­мый человек дает в долг. В студенческие го­ды так было. А в 94-м году из Турции возвра­щался, деньги конча­лись, сижу в Красноярске, чтобы доб­раться до Кы­зыла, еще 90 рублей нужно. Встре­­тилась женщина из Тувы Роза Борааевна, которая вез­ла в «Океан» группу школьников, заня­ла мне на билет.

– Вы, наверное, очень любите путешествовать?

– В какой-то степени, это, наверное, моя болезнь. Да и работа была такая. Учебный год кончается – я беру своих студентов и куда-то везу на практику рисовать или на музейную практику в Москву, в Ленинград. Каждое лето я куда-нибудь уезжал, а если съез­дить куда-нибудь не удавалось, я стано­вил­ся как животное, которое про­­держали в помещении. Походы это, конечно, большой стресс, когда ты в качестве руководителя руководить идешь. Каждый раз я говорю: все, ребята, это был по­следний раз, больше я не могу. Потом снова собираемся, и я думаю: а почему бы нет.

Нынешний поход на велосипедах до озера Азас, это на Тодже, для меня был очень тяжелым – видимо, организм уже сдает. Не знаю, может быть, это был последний мой поход. Велосипед в этом году у меня украли.

– Мне хорошо известно сос­то­яние дороги до Тоджи. Как вы по ней проехали?

– Это машины там застревают (смеется), а велосипеды лег­кие. До озера мы добрались всего за пять дней.

– Как вы могли бы сами себя оха­рак­теризовать?

– По гороскопу я – Скорпион, по своей на­ту­ре – бродяга. Доброже­ла­тельный, до людей стараюсь донести положительный заряд.


Фото:

2. Художник в своей мастерской с сыновьями Кайгалом (сидит) и Очуром (стоит).

3. Дороги художника-велотуриста. Оюн-оол Сат в Прибалтике. Лето 1989 года.

4. Дружеский шарж Оюн-оола Сата на журналистов Тувы и председателя Фонда защиты гласности Алексея Симонова, проводившего в Кызыле семинар «Гласность и закон». Сентябрь 1999 года.

Беседовала Мария МАМУРКОВА

 (голосов: 2)
Опубликовано 5 января 2000 г.
Просмотров: 2737
Версия для печати

Также в №1:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Людмила Костюкова Александр Марыспаq Татьяна Коновалова
Валентина Монгуш Мария Галацевич Хенче-Кара Монгуш
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2018 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru