газета «Центр Азии»

Суббота, 18 ноября 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2014 >ЦА №12 >Валентин Тока. Человек из корзинки

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Валентин Тока. Человек из корзинки

Люди Центра Азии ЦА №12 (4 — 10 апреля 2014)

(Продолжение. Начало в №11 от 28 марта 2014 года)

Понимать русскую душу


Валентин Тока. Человек из корзинкиАлександра Алехина была первой русской женщиной, вслед за своей любовью приехавшей из Москвы в далекую Тувинскую Народную Республику – к мужу-тувинцу.

Пример Токи оказался заразительным, после него такие интернациональные браки стали заключаться в столице СССР постоянно: здесь находили своих вторых половинок и новые выпускники Коммунистического университета трудящихся Востока, и сотрудники тувинского посольства. Так что в Кызыле даже своеобразная диаспора московских жен руководителей республики образовалась, и эти интернациональные браки уже никого не удивляли. Но в 1929 году появление Шуры с младенцем произвело в Кызыле сенсацию местного масштаба: «Тока из самой Москвы привез русскую жену!»

О том, что у Токи уже была на родине жена, только не по светским, а по старообрядческим церковным законам, быстро забылось. Таково свойство памяти: если какой-то факт очень стараются забыть как не соответствующий требованиям времени, то он очень быстро стирается из истории. А первый брак Токи как раз и был таким не соответствующим коммунистическим идеалам – религиозным, с предшествующим ему крещением по старообрядческому канону, что совсем не к лицу партийному лидеру даже в качестве ошибки молодости. Так что о нем и сам Тока не распространялся, и очевидцы помалкивали до времени.

В 2004 году живший в Москве орденоносец и ветеран тувинского колхозного хозяйства девяностолетний Дорофей Игнатьевич Зайцев, уроженец деревни Знаменка, сейчас это село Сарыг-Сеп, центр Каа-Хемского района, рассказал в своем интервью газете «Центр Азии» о том, как мальчишкой в ноябре 1923 года был свидетелем крещения Токи.

«Возле нашего дома стояла деревянная старообрядческая церковь, в которой староверы молились. Главным в этой церкви был Евсей Шарыпов. А Току его хозяин Михайлов решил женить на Анне Нифантьевне Лубошниковой, проживающей в Медведевке. Анна была староверка, а Тока – нехристь, поэтому и решили его сначала крестить.

Крестили в проруби, ее вырубили шириной примерно в метр, рядом положили половичок. Крестил батюшка Евсей, а мы, пацаны, рядом на самодельных коньках катались и, помню, кричали громко: «Нехристя крестят, нехристя крестят!» Тока сбросил с себя шубенку, валенки, а батюшка его – за волосы и куряет в эту прорубь! Помню, что назвали его при крещении Титом Прокопьевичем.

Потом Току и Анну этот же батюшка Евсей венчал в медведевской церкви. Думаю, что я остался одним из последних живых свидетелей крещения Салчака Токи. Но потом, часто встречаясь с Салчаком Калбакхорековичем, я никогда на эту тему с ним не говорил. Тема была деликатная. Когда Току отправили учиться в Москву, родители Анны запретили ей уезжать в антихристинский город. У них была дочь, умерла от болезни в восьмилетнем возрасте».

Дорофей Игнатьевич Зайцев прожил большую жизнь – девяносто пять лет, скончался в Москве в 2009 году, и с его смертью не осталось ни одного свидетеля того крещения и первого брака Салчака Токи.

Интересуюсь у Валентина Токи, что ему известно об этой странице жизни его отца. Он задумывается, припоминая:

«Как-то, я уже взрослым был, мы с отцом разговорились, и он рассказал, что крестился в проруби и женился потому, что старшие велели, а слово старших тогда законом было.

А вот самое важное, что отец говорил, вспоминая о том, как мальчишкой и парнем работал в батраках и жил в русских семьях: «Главное, чему я там научился, это мыслить по-русски и понимать русскую душу». Он ведь там даже на гармошке играл, правда, потом забросил и разучился – не до гармошки стало. А вот частушки, которые тогда пел, всю жизнь помнил и частенько исполнял во время застолий. Вот такие, например:

«Ах, теща моя – хуже лихорадки,

Щи варила – пролила зятю на запятки»,

«Эх, чай пила, самоварничала,

Всю посуду перебила, накухарничала».

У отца много знакомых было из тех староверческих деревень. Одна из наших домработниц тоже из тех мест родом была, и она меня, пятилетнего, на лето увезла в свою деревню Бояровку – откормить и молочком отпоить. Помню просторную избу, ее отца-кузнеца и мячик из конского волоса, который он специально для меня скатал. А еще он меня в лодке по Малому Енисею катал, по спокойному такому заливчику с чистейшей водой, какой больше ни в одной реке не видел. Я тогда впервые в лодке плавал, очень мне это понравилось, тогда, наверное, во мне и проснулся моряк. А когда в город из деревни вернулся, то, к ужасу мамы, ругался чистейшим русским матом».

Довелось Вале в детстве и у Черного моря побывать. Вспоминает: «Два раза был в Крыму. В тридцать шестом году мы с мамой отдыхали в санатории в поселке Симеиз. Самый обыкновенный рабоче-крестьянский санаторий, но до сих пор помню, как меня поразила в нем культура обслуживания: каждый день в меню отмечали блюда на следующий день – на выбор. Впервые узнал, сколько разных мясных блюд существует, например – свиные отбивные котлеты. А в тридцать седьмом в пионерском лагере «Артек» был – в Суук-Су, про который песенка веселая была сложена: «У Артека на носу приютилось Суук-Су». Тогда там как раз привезенные из Испании дети отдыхали».


Прощание славянки


Валентин Тока. Человек из корзинкиСчастливое безмятежное детство Вали Токи окончилось в неполные двенадцать лет. Из Кызыла пришлось уезжать.

9 августа 1941 года Александре Георгиевне Тока выдают скромную справку на четвертушке листа за подписью председателя Центрального Комитета профсоюза Тувинской Народной Республики Лопсана-Самбу о том, что она во время своей работы с 5 октября 1938 года по 6 августа 1941 года в ЦК профсоюза в качестве заведующей тарифно-производственным отделом «проявила себя добросовестным и честным работником, за что была занесена на республиканскую доску почета ТНР».

Валентин Тока 12 августа получает более солидную бумагу с гербом РСФСР и печатью миссии СССР в ТНР – свидетельство об окончании Кызыльской начальной школы в городе Кызыле Тувинской Народной Республики с перечислением оценок. Поведение – отлично, русский язык – посредственно, арифметика – хорошо, естествознание – отлично, география – отлично, история – отлично, рисование – посредственно, физкультура – хорошо.

Обращаю внимание Валентина Георгиевича на последнее предложение в выданной Александре Тока справке: «С работы выбыла в связи с выездом на учебу в СССР». Когда зачитываю это предложение Валентину Георгиевичу, он возмущается:

«На какую учебу?! С начала Великой Отечественной войны стали закрывать визы всем русским женщинам, женам руководителей разного ранга Тувинской Народной Республики, которые были гражданками СССР. Я об этом только лет в шестьдесят узнал. И отец ничего не был в силах изменить: нет визы, значит, надо возвращаться в СССР. Он сделал, что мог: распорядился о том, чтобы жену взяли на работу в Москву – бухгалтером в посольство Тувинской Народной Республики. Когда в сентябре сорок первого я вместе с мамой уезжал, отец две машины выделил, ехал с нами и все никак не мог расстаться – провожал до самого поселка Арадан, за сто пятьдесят километров от Кызыла, уже за границу ТНР.

В Арадане мы расстались. Отец с мамой расцеловались, и машины разъехались: он – в Кызыл, а мы – в Минусинск. И я очень четко запомнил, что в Минусинске мы были 21 сентября, потому что в этот день по радио в сводке Совинформбюро объявили о том, что наши войска оставили Киев. А у деревянной пристани мобилизованных на фронт провожали. Мужиков посадили на открытые баржи, и буксир эти баржи потянул по протоке Енисея. Несколько женщин в воду бросились, что-то крича. А остальные с ребятишками толпой по берегу за этими баржами шли, и местный духовой оркестр – пожилые мужчины да пацаны – тоже шел и играл марш «Прощание славянки». Но музыки было почти не слышно: ее заглушал даже не крик, а общий женский вой».


Тувинское посольство в эвакуации


Валентин Тока. Человек из корзинкиВ Москву в октябре сорок первого Валя Тока не попал: пока добирались с востока на запад через всю страну, немцы вплотную подошли к столице. Началась эвакуация жителей, правительственных учреждений и организаций, а 19 октября в Москве было объявлено осадное положение.

Александре Тока пришлось оставить сына в удмуртском городе Сарапуле – у знакомых, а самой пробиваться в столицу, в тувинское посольство, больше ей деваться было некуда.

«Мама вернулась за мной 7 ноября, как раз товарищ Сталин по радио выступал, – рассказывает Валентин Георгиевич. – Она в этот день приехала в Сарапул на последнем прошедшем по Каме пароходе. И мы с ней двинулись в город Куйбышев, сейчас это Самара, куда вместе с другими учреждениями эвакуировали тувинское посольство. Добирались туда по железной дороге. В купе с нами, тоже в эвакуацию, ехала жена генерала с двумя дочками и двумя мешками сахара. И все – больше ничего, никаких вещей.

И мы с матерью тоже налегке ехали – с одним чемоданчиком. Теплые вещи отец позже в Куйбышев прислал: пальто, ботинки, теплую шапку, которую у меня какой-то ворюга вскоре на улице с головы сорвал. Вторую посылку с шапкой и обувью он прислал, когда мы уже в Коми АССР были.

Жили мы с мамой в Куйбышеве в комнатушке при посольстве, в доме на углу Самарской и Красноармейской: на первом этаже – эвакуированное тувинское посольство, на втором – монгольское. А кухня была общей. Тувинским послом тогда был товарищ Мандараа, грамотный человек, помню, как он писал дипломатическую ноту СССР с просьбой напечатать деньги для ТНР – два миллиона акша.

Мама работала в посольстве и одновременно училась. Когда для тех, кто имеет среднее образование, объявили набор на ускоренные годичные курсы юристов, она записалась на них. Председателем комиссии, принимавшей у нее выпускные экзамены, был Андрей Вышинский, тогда первый заместитель наркома иностранных дел СССР.

Когда в сорок втором году эти юридические курсы окончила, ее сначала хотели во Владивосток на работу отправить, а потом сказали: «Нет, нельзя! Там Япония рядом, а она за границей столько лет жила». И отправили маму на работу в Коми АССР. Там она до конца войны и проработала.

Валентин Тока. Человек из корзинкиСначала мы вместе жили в селе Выльгорт, это километрах в семи от Сыктывкара, она адвокатом работала. Жили в съемной комнатушке, а обедали в райкомовской столовой. Обед был такой – по тарелке супа на человека: вода, капуста, а вместо мяса – раздробленные кости. И это был еще привилегированный по военному времени обед: отец позаботился и с обкомом партии Коми АССР договорился, чтобы его жену и сына прикрепили к этой столовой, иначе на суточном пайке в триста граммов хлеба не выдержали бы.

А потом мать перевели в отдел труда и зарплаты в Ухту, а там – сплошные лагеря – заключенные, закрытая зона, с детьми – нельзя. И ей снова пришлось меня оставить – с судьей Евгенией Морозовой. Так я снова остался без матери и решил: раз к ней нельзя, буду к отцу пробиваться. А как пробиваться – только через тувинское посольство, снова возвращаться в Куйбышев».


Семь месяцев скитаний


Тринадцатилетний Валя Тока ушел из Выльгорта в июле сорок третьего, а добрался до посольства Тувинской Народной Республики только в январе сорок четвертого.

Семь месяцев скитаний по стране: где пешком, где в переполненных общих вагонах – зайцем. И бит был, и обворован, и в голодный обморок на вокзалах падал, и в детприемники, ремесленные училища, на завод попадал, куда милиция отправляла таких, как он, беспризорных мальчишек. Отовсюду сбегал, стремясь в заветный Куйбышев, чтобы оттуда попасть к отцу. А когда добрался туда в конце сорок третьего, то оказалось, что тувинского посольства на прежнем месте уже нет: оно снова вернулось в Москву.

«Валентин Тока. Человек из корзинкиВ квартире, где эвакуированное посольство было, уже какие-то люди жили, меня даже на порог не пустили, через дверь разговаривали. Куда деваться? Холод, есть нечего, снова пошел на железнодорожный вокзал, там у стены свалился, заснул. Подобрала милиция, снова – в детприемник.

И в это время приезжает флотский лейтенант: набирать мальчишек в Кронштадт, чтобы там во флотских типографиях работать. Собрали нас, человек сорок беспризорных пацанов, выдали всем ватные пальто, крытые сатином, из которого трусы шили, и поехали мы из Куйбышева в Москву, четверо суток ехали в теплушке без отопления. А был уже январь сорок четвертого.

В Москве сразу в тувинское посольство пошел, на улицу Воровского. А мне там: «Объявился, наконец! Тебя же мама и отец везде ищут!» Сразу телеграммы послали и матери, и отцу, что жив, нашелся.

И никакого Кронштадта, отправили меня к отцу – в Кызыл. Там я шестой класс окончил, до конца сентября 1944 года прожил вместе с отцом и Анчимой, отец к тому времени уже с ней в гражданском браке жил.

И все время я о море мечтал, так меня этот лейтенант, который нас в Кронштадт вез, флотом увлек. При каждом удобном случае заводил с отцом разговор о Нахимовском училище.

В сентябре отец уехал в Москву, а вскоре мне Анчимаа говорит: «Собирайся, отец велел тебе в Москву ехать». Собрала она меня в дорогу, как родного сына, в большой деревянный ящик из-под папирос чего только ни уложила: консервы, колбасу, мясо сушеное и две бутылки спирта, потому что спирт в то время самой надежной валютой был.

Смешная деталь: этот мой ящик очень пригодился мужу и жене – специалистам, которые, отработав свой срок в ТНР, ехали в СССР вместе со мной. В Саянах – на тувинской границе – пропускали в СССР, особенно не досматривая проезжающих. А на таможне на советской границе было строже: вывозить можно было только определенное количество вещей – костюмов, обуви, пальто. В ТНР в годы войны снабжение было намного лучше, чем в СССР, где ничего этого не купить было. И они, чтобы лишнее не отобрали, часть в мой ящик положили. А еще у них были крепдешиновые пододеяльники, специально сшили, потому что ценный шелк – крепдешин – в отрезе точно бы конфисковали, а пододеяльники – постельное белье для личного пользования, это можно.

Я с этой семейной парой до самой Москвы ехал, и когда поезд к ней подъезжал, отдал своим попутчикам все съестное, что в моем ящике осталось: в столице голодно, им пригодится, а мне зачем, ведь в Нахимовском училище на полном казенном довольствии буду».


Теперь Тува – тоже наша советская родина


В Москву Валентин Тока прибыл вечером 10 октября 1944 года. И сразу с железнодорожного вокзала – на улицу Воровского, в посольство Тувинской Народной Республики.

В следующий раз он попал сюда спустя шестьдесят лет – 9 мая 2004 года. Экскурсию по Москве, празднующей День Победы, специально для приехавшего в гости отца организовали дочь Алла Валентиновна и ее супруг – полковник Александр Николаевич Гулевич. Улица Воровского уже была переименована в Поварскую, у входа в подъезд дома № 22, где прежде без всякой охраны располагалось тувинское посольство, были установлены домофон и камеры видеонаблюдения.

Валентин Тока. Человек из корзинкиОднако охранник элитных квартир все же впустил ветерана, твердо заявившего, что желает войти в исторический подъезд, где мальчишкой жил в тувинском посольстве. Тока поднялся на второй этаж, но в расположенные на нем квартиры с табличками «3» и «4» не попал: никого не было дома, только собачонка откликнулась на звонок заливистым лаем. Но все равно остался доволен и констатировал, что дух дома остался прежним и запах тоже: «Тот самый запах!»

«Квартиры номер три и четыре, в которых было посольство, внутри сообщались между собой, – вспоминает Валентин Георгиевич. – В третьей была жилая зона с комнатами для ночлега, кухней, ванной, а в четвертой – рабочие комнаты, где принимал посол, работал секретарь, там находился и просторный зал с пианино, бильярдом. Когда добрался до посольства, отец вышел ко мне – такой торжественный, радостный – и сказал фразу, которую я на всю жизнь запомнил: «Валентин, теперь Тува – тоже наша советская родина».

Так Валентин Тока 10 октября сорок четвертого одним из первых узнал об осуществлении мечты Салчака Калбакхорековича Токи: Тувинская Народная Республика больше не отдельное государство, а часть СССР. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О принятии Тувинской Народной Республики в состав Союза Советских Социалистических Республик» был подписан в Кремле на следующий день – 11 октября. Интересная деталь: на этом указе был поставлен гриф частичной секретности: «Без опубликования в центральной печати».

«11 октября – день моего рождения, и отец рано утром не забыл поздравить с пятнадцатилетием, подарил перочинный ножик – очень хороший, со множеством лезвий, пилочек, крючочков. И мы распрощались: он в Кремль поехал, а я – во флотский экипаж на подмосковную станцию Лихоборы, это вместо Нахимовского училища, потому что оказалось, что поздно приехал, занятия там уже начались. И там этот отцовский подарок у меня в первый же день украли, не сумел я его сохранить».

Интересуюсь у Валентина Георгиевича, осталась ли у него какая-то вещественная память об отце.

«Нет, только фотографии. Да какая еще вещественная память нужна! Вон она – память: посмотрите на Кызыл. Я ведь хорошо помню, каким он в тридцатые годы был, только название, что город, а по сути – деревня. Пять тысяч населения, и на всех один врач, один фельдшер и одна медсестра, и те из СССР приехали.

А сколько всего при батьке настроили, сколько местных специалистов выучили, свою тувинскую интеллигенцию вырастили! В девяностые годы его во всю критиковать начали: сразу нашли у Салчака Токи разные ошибки, в репрессиях стали обвинять. Да, он жил в сложное время, и не все только от него зависело, мог он и ошибаться, как и любой человек, который делает большое дело.

А я так скажу: отец был честным и бескорыстным. Ему для себя ничего и не надо было. После его смерти мне как наследнику его сберкнижку из сберкассы принесли, а на ней – двадцать тысяч рублей, огромные тогда деньги – гонорар за переиздание его книги «Слово арата», она же на многих языках СССР издавалась. Он об этих деньгах и не помнил даже. Я, когда их получил, на шесть человек разделил: Хертек Амырбитовне Анчиме, с которой отец тридцать лет прожил, ее старшим детям Валерию и Анне, моим младшим братьям по отцу Вовке и Витьке – их Анчимаа в сорок втором и сорок четвертом годах родила, и себе. Всем – поровну, потому что отец всех любил.

Самое главное: отец очень любил свою родину Туву и свой народ. И буквально за шиворот тащил всех, хотя некоторые и упорно сопротивлялись, из дикости – феодализма – в цивилизацию, к культуре. При этом он всегда был твердо уверен: только с помощью СССР сможет сделать это. Он настоящим интернационалистом был – человеком, искренне убежденным, что все делает для блага народа и живет только для него.

У отца ведь сахарный диабет был, в последние годы у водителей, которые его в командировки по республике возили, обязательно шприцы хранились, чтобы ему уколы делать, если плохо станет. Он с таким здоровьем все равно себя не щадил, ездил по селам, ему, первому секретарю обкома, не сиделось в кабинете: все нужно было самому проверить, с людьми лично пообщаться. И в одной из таких командировок, ему уже семьдесят один год был, отец сознание потерял. Его – на самолет, и из Кызыла – в Москву, там он 11 мая 1973 года и умер в больнице, лучшие кремлевские врачи уже ничем помочь не могли.

Анчимаа и Владимир с Виктором тоже в Москву полетели, проститься с ним успели. А я, дурак, не полетел, не простился, сейчас корю себя за это, да уже не изменишь. Братья потом рассказывали, что отец перед смертью все про меня спрашивал, звал: «Валя, Валя, где ты?»


Окончание – в №13 от 11 апреля 2013 года


Очерк Надежды Антуфьевой «Человек из корзинки» о Валентине Токе войдёт пятьдесят седьмым номером в пятый том книги «Люди Центра Азии», который выйдет в свет в июле 2014 года – к столетнему юбилею единения России и Тувы, столетию города Кызыла.


Фото:


1. Второй секретарь Центрального комитета Тувинской народно-революционной партии Тока с супругой Александрой, в девичестве Алехиной, и сыновьями. Стоит старший сын Валентин, сидит на коленях у матери младший Тагба, умерший в младенчестве. Тувинская Народная Республика, Кызыл, конец 1933 года.

2. Александра Тока с сыном Валентином. Москва, где мать и сын остановились по дороге из Кызыла в крымский санаторий. 1936 год.

3. Александра Тока, сотрудница посольства Тувинской Народной Республики, находящегося в эвакуации. СССР, город Куйбышев, начало 1942 года.

4. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О принятии Тувинской Народной Республики в состав Союза Советских Социалистических Республик». Москва, Кремль, 11 октября 1944 года. Вверху справа – надпись: «Без опубликования в центральной печати».

5. Салчак Калбакхорекович Тока, с октября 1944 года до дня смерти 11 мая 1973 года – бессменный первый секретарь Тувинского областного комитета КПСС. Кызыл, середина шестидесятых годов двадцатого века.

6. Валентин Тока в Москве у подъезда дома № 22 по улице Поварской, бывшей Воровского. Здесь, на втором этаже, до 1944 года располагалось посольство Тувинской Народной Республики. Москва, 9 мая 2004 года. Фото Чимизы Ламажаа.

Надежда АНТУФЬЕВА antufeva@centerasia.ru

 (голосов: 13)
Опубликовано 4 апреля 2014 г.
Просмотров: 6635
Версия для печати

Также в №12:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru