газета «Центр Азии»

Суббота, 18 ноября 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2013 >ЦА №15 >Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть

Люди Центра Азии ЦА №15 (19 — 25 апреля 2013)

(Окончание. Начало в №14 от 12 апреля)

От Вятки до Канады

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть– Ефросинья Илларионовна, а как ваши предки оказались в Туве?

– Староверам было свойственно уходить от гонений на веру, от репрессий государства в глухие места, где они могут спокойно трудиться, молиться, спасать душу.

Когда начались сталинские репрессии, под них попал и мой дед по линии мамы Евмений Козмич Леонтьев. Жили они тогда в староверческом местечке на территории нынешнего Таштыпского района Республики Хакасия. Там моя мама – Анисья Евменьевна – и родилась в 1926 году, а в 1930 году, когда ей было четыре годика, ее отца забрали и осудили за контрреволюционную деятельность по пятьдесят восьмой статье Уголовного кодекса. Дедушку полностью реабилитировали в 1989 году.

Евмению Козмичу Леонтьеву дали десять лет. Тогда многих мужчин-староверов из их мест осудили по этой контрреволюционной статье, в том числе, и маминого дядю Вавилу Лазаревича Пономарева.

Бабушка моя, Парасковия Лазаревна, все эти годы ждала мужа, не получая от него никаких вестей. А через десять лет, отсидев весь срок, возвратился ее брат Вавила и сказал, что Евмений не вернется: умер в лагере от воспаления легких. Только тогда она, вдовая, вышла замуж за Сергея Килина, вдовца с тремя маленькими детьми. И в 1947 году все они перебрались в Туву – в село Ильинку.

Из Ильинки мама, выйдя замуж, переселилась еще дальше: вверх по Малому Енисею – в тайгу, на реку Шуй, где жили две семьи, Юрковых и Соломенниковых. За одного из сыновей Григория Феоктистовича и Евфросинии Артемьевны Соломенниковых – Иллариона – она и вышла замуж. В семье было семеро детей, старшая – Синклитикия, затем Домна, Пулхерия, Сава, Илларион, Викул, Елена.

На самом деле моя бабушка Евфросиния родила больше детей, но не все в тяжелых условиях выжили. Помню, что тятя в вечерних и воскресных молитвах всегда поминал за упокой младенцев и отроков – своих братьев и сестер, и имен было много.

Соломенниковы, мои предки по отцовской линии, перебрались в Сибирь из Вятской губернии. Мама на этот счет всегда шутила, вспоминая присказку: «Вятские – парни хватские, семеро одного не боятся». С Вятки в Минусинский уезд Енисейской губернии они переселились в начале двадцатого века. Точную дату теперь уже невозможно установить, но, думаю, это было связано с массовым переселеньем крестьян в Сибирь на свободные земли после столыпинской аграрной реформы 1906 года.

А из Минусинского уезда в Туву они попали уже после революции – в 1918 году, спасаясь от гражданской войны. Старший брат моего деда Григория, предлагал всем вместе ехать в Америку – через Китай, но Григорий не решился на такой долгий путь с малыми детьми. А старший брат с семьей до Америки все же добрался, весточки оттуда приходили. Помню, где-то году в семидесятом, я еще в школу не ходила, кому-то из родных пришла посылка из Канады: заграничные джинсы и модные мужские туфли на платформе. Все удивлялись и хохотали: штаны еще ничего – крепкие, но как в такой обуви ходить можно?

Дед мой Григорий Феоктистович Соломенников долгую жизнь прожил: девяносто три года. Умер в 1973 году, и уже с другим имением – Галактион. Это имя он получил, став монахом: в конце жизни перебрался из села в тайгу, в скит, где и прожил около двух лет. Там, в тайге, отца Галактиона и похоронили.

 

Инвестиции в будущее

 

– Евмений, Синклитикия, Парасковия, Илларион – у всех в вашем роду такие величественные старинные имена. Своих детей вы тоже назвали по святцам – в честь православных святых?

– Да. Только имя по святцам выбрала не на восьмой день после рождения, но близко к этому. Так допускается: немного отклониться, если не находишь подходящего имени. А я хотела, чтобы у детей красивые имена были. Имя для дочки – Лидия – я выбрала, а имя для сына – Глеб – выбрал муж.

У них восемь лет разницы: Лида – с 1986 года, Глеб – с 1994 года. Оба крещеные по старообрядческим канонам. И внучку Арину, тоже крестили – в старообрядческом соборе Санкт-Петербурга.

– А как ваша внучка в Санкт-Петербурге оказалась?

– Родилась там в 2012 году. Вот ведь как получается: если кому-то суждено на свет появиться, то бог его родителей в самом неожиданном месте сведет. Лида со своим мужем Иваном Мурашко во Франции на горнолыжном курорте познакомилась, куда оба приехали отдохнуть на новогодние каникулы: дочка – из Москвы, где тогда училась в вузе и работала, а Иван, он по профессии – логистик по грузоперевозкам, из своего родного Санкт-Петербурга.

Так что теперь дочка живет в Питере. Она – врач-косметолог. У Лиды еще со школы, она кызыльский лицей № 15 окончила, очень ответственное отношение к учебе. И непрерывный интерес к новому: ей постоянно недостаточно знаний, которые уже имеет. Поэтому все учится и учится, без конца и края.

Одновременно с учебой в медицинском вузе совершенствовалась как косметолог: училась на специальных курсах в Москве, повышала квалификацию в Германии, Польше. Не раз становилась призером чемпионатов России по перманентному макияжу, разработала методические пособия по нему и обучала специалистов по всей стране.

В Санкт-Петербурге она свою студию косметологии и учебный центр «Rich Med» открыла. Работает и продолжает учиться – в ординатуре.

Сын Глеб тоже решил стать врачом. Учился в кадетском классе школы № 1, в 2012 году окончил школу и поступил в Военно-медицинскую академию имени Кирова. Учиться в этой академии непросто, но Глеб справляется и очень доволен своим выбором.

Так что теперь и дочь, и сын – в Санкт-Петербурге. Они очень дружны, во всем помогают друг другу. А иначе и быть не может, так и нас в родительской семье воспитывали, мама и тятя всегда наказывали: братьям и сестрам ссориться нельзя.

Я детям тоже помогаю: учатся они на платной основе, и оплата за обучение – на мне. Деньги, конечно, немалые, особенно – ординатура, но считаю, что на образовании экономить нельзя. В получении образования детям обязательно помогать нужно. Это – инвестиции, вложение в их будущее.

 

Платье в клеточку

 

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть– А вам самой высшее образование получить удалось?

– Нет. Ни о каких институтах речи быть не могло: когда окончила десятилетку, тяти уже не было в живых, а с мамы тянуть было и нереально, и просто стыдно. И меня останавливала мысль: если пойду в институт, как четыре или пять лет буду жить на стипендию в сорок рублей?

Конечно, это только отговорка: можно было и учиться, и работать. Тем более, что и старшие братья убеждали: никто из нас высшего образования не получил, так хоть ты учись дальше, мы тебе материально поможем, с голоду не умрешь – прокормим. Но как я могу брать у братьев деньги, ведь у них свои семьи уже были, о которых им заботиться надо. И решила сразу стать самостоятельной: выбрала рабочую профессию.

Подсказала двоюродная сестра: «В Кызыле недавно машиностроительный завод открыли, когда проезжаю мимо него, вижу, что после смены оттуда много молодежи выходит. И, говорят, они там очень хорошо зарабатывают».

В 1982 году, окончив сизимскую школу, приехала в Кызыл. Пошла на машиностроительный завод, мне сказали: с работой – без проблем, только сначала отучись в училище при заводе: общежитие предоставляется, стипендия – 93 рубля. Отличные условия. Почему не пойти? Люди многие в то время зарплату по 80 рублей получали, а тут стипендия – 93 рубля! Можно и себя прокормить, и обновки купить, и маме подарки.

– И какую же первую обнову вы приобрели на стипендию?

– Платье. Второе настоящее покупное платье в моей жизни. До сих пор помню его цену – 85 рублей.

А до этого у меня только одно платье было, и я в нем постоянно на занятия в училище ходила. Девчонки спрашивают: «Почему ты всегда в одном платье?» А у меня другого нет. Постираю и опять надеваю. Это платье мама мне купила в райцентре, в Сарыг-Сепе. Большого достатка в нашей многодетной семье не было, и мама всегда нам сама платья шила.

А к окончанию школы сделала мне шикарный подарок: настоящее покупное платье за целых 45 рублей. Так оно мне нравилось: ткань полушерстяная клетчатая, овальный воротничок, на груди – сборочки, юбочка прошитая, в складку.

А потом благодаря стипендии училища мой гардероб в два раза увеличился: в нем уже два платья стало.

Одиннадцать месяцев проучилась в техническом училище № 11, получила специальность монтажницы радиоаппаратуры. И с семнадцати лет уже начала работать на Тувинском машиностроительном заводе. Причем, в секретном цехе.

 

Рационализатор из секретного цеха

 

– На Тувинском машиностроительном заводе, которого сегодня уже не существует в Кызыле на улице Калинина, а в его здании разместились всевозможные министерства и ведомства, в советское время даже секретный цех был?

– Да, был. Сейчас об этом уже можно говорить. Секретное военное производство – цех номер семнадцать, он весь третий этаж занимал. Двойная пропускная система: пропуск предъявляешь при входе на завод и при входе в цех. Рабочая одежда – белый халат, белая косынка.

– Какую же секретную продукцию вы производили в цехе номер семнадцать?

– Паяли маленькие такие платочки: дадут схему, и сидишь – работаешь. Мне этот цех до сих пор иногда ночами снится: паяю, паяю – без остановки.

Для чего эти платы – не знаешь. Все секретно. Мы в Кызыле делали только один блок, а другие – в Коврове, Ижевске. И где-то на одном заводе все вместе собиралось.

Наши догадки только были, что это – для ракетных войск, для целей наведения на вражеские ракеты. Один парень, сейчас уже покойный, рассказывал, что видел наши изделия, когда служил в Афганистане.

Но точной информации о назначении изделий рабочие, конечно не имели. Знали только, что это – для оборонной промышленности, и все нужно делать аккуратно и точно, чтобы рекламаций – претензий к качеству – не приходило.

А рекламации приходили: бракованные изделия возвращались на завод. У каждого изделия – свой номер, и можно было определить, кто из рабочих некачественно сработал. Платы с моей пайкой назад не возвращались, а вот другие – довольно часто. И с одинаковым браком: постоянно один и тот же маленький проводок отваливался.

Не понимаю, почему инженеры-конструкторы сразу не догадались, потому что справиться с этим браком было очень просто. Внесла ноу-хау, тогда это называлось рационализаторским предложением. Предложила: надо на эту проблемную пайку кембрик – трубочку-изолятор – чуть большей высоты одевать, и все – проводок загибаться не будет и отваливаться перестанет.

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называтьИнженеры, а у нас целое конструкторское бюро было, внесли это в документацию изготовления изделия и получили хорошую премию. Мне за рационализаторское предложение тоже премию выдали: десять рублей.

Тувинский машиностроительный завод серьезным производством был, и рабочие там зарабатывали хорошо, значительно больше инженерно-технических работников. Представьте себе, инженеры с высшим образованием, которые пришли после институтов, 120 рублей в месяц получали, а я – девчонка после технического училища – по триста, а то и четыреста рублей зарабатывала, в зависимости от выработки. И это в восемнадцать, девятнадцать лет!

– Так вы передовиком производства на заводе были?

– Да, и в связи с этим у меня даже проблема возникла, когда предложили избираться в Верховный Совет Тувинской АССР.

 

В комсомол? Ни за что!

– А в чем проблема? Любая другая девушка сочла бы предложение стать депутатом Верховного Совета республики за честь: такой взлет карьеры.

– Но для этого требовалось вступить в комсомол. А это для меня, воспитанной в староверческой семье, было просто невозможно. Никаких вступлений в партийные организации, это родителями строго запрещалось: вера не позволяла.

Я ведь даже ни октябренком, ни пионеркой в школе не была. И мои одноклассники – тоже. Школа в селе Сизим – маленькая, с первого по десятый – по одному классу. И учеников в них гораздо меньше, чем в городских школах. Больше всего учеников в моем классе было, когда учились в седьмом – четырнадцать человек. А десятый класс нас шестеро окончило.

И пионер у нас был только один. Когда в шестом классе учились, у нас появился новенький: приехал из Сарыг-Сепа. Семья его была не очень благополучная, и он плохо учился, совсем домашние задания не выполнял. И вот учительница поручает мне как старосте класса организовать пионерское собрание и разобрать на нем этого мальчика, воздействовать, чтобы исправился. А у нас в классе никто не пионер, только он, и единственный среди нас двоечник. Понятия не имею, как на него по-пионерски воздействовать, но делать нечего: учительница поручила, надо выполнять.

Собрались, все молчат. Я спрашиваю: «Эдик, прочему так плохо учишься, ведь ты же пионер?» Он стоит, ничего не отвечает. Тогда мне больше ничего в голову не пришло, как задать вопрос: «И почему ты, пионер, пионерский галстук не носишь?»

Он снова молчит. А потом посмотрел на меня и огрызнулся: «А я что-то на тебе, староверке, креста не вижу». Тут уже я засмущалась, не нашлась, что ответить. И на этом наше единственное пионерское собрание с треском провалилось.

А крест на мне, конечно, был. Только не напоказ, а под одеждой, потому что так и положено было его носить – на теле, он так и называется – нательный крест. У родителей были деревянные старинной работы кресты. А у меня – оловянный, местными умельцами отлитый. И не на цепочке, а на мягкой веревочке – гайтане.

Гайтан должен быть определенного размера: не длинный, но и не короткий, чтобы через голову мог свободно проходить. Это в целях безопасности, чтобы не пострадать, если вдруг гайтан случайно за что-то зацепится. Особенно это для малышей важно.

– Как же вы разрешили проблему: комсомол и Верховный Совет?

– Отказалась, и все. Хотя со мной и руководство завода работало, и партийная организация. На завод разнарядка на выдвижение кандидата в Верховный Совет Тувинской АССР пришла: будущая депутатка должна быть из рабочих, молодой, передовиком производства и обязательно партийной или комсомолкой. И я им по всем статьям подходила, кроме партийности. Для них проблемы с этим не было: быстренько вступишь в комсомол, и все.

И заманивали, и сулили: ты только вступи, а мы тебя и депутатам сделаем, и в заграничную поездку в восточную Европу по комсомольской линии отправим. И они никак не могли понять, почему от таких заманчивых перспектив отказываюсь, ведь от меня никаких усилий не требовали: надо было всего лишь, как все, в комсомол вступить.

А я уперлась: ни за что! Для меня это было невозможным, невероятным: нельзя. Так нас воспитали. Да как бы я маме в глаза посмотрела, если бы согласилась?

Махнули на меня рукой и отступились. Другую работницу выдвинули, комсомолку, она меня на год постарше была. Четыре года депутатства она, работая на заводе, по 80 рублей ежемесячно от Верховного Совета получала, просто так – ни за что. Раз в три месяца еще и продовольственный паек, в том числе – дефицитные книги и колбаса.

 

Бог дал, Бог и взял

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть– А когда вы поняли, что экономическая ситуация резко изменилась: страна переходит от беспечного социализма к жесткому капитализму, и рассчитывать приходится только на себя?

– То, что рассчитывать только на себя надо, что под лежачий камень вода не течет, еще в детстве усвоила. А коммерческая жилка на машзаводе проснулась. Мы работали по бригадному подряду. И с авралами. Две недели работаем, а потом две недели комплектующих деталей нет – без дела сидим. Когда Лиду родила, уже не могла так работать и написала после декретного отпуска заявление с просьбой выйти из бригады и работать индивидуально, по свободному графику.

И мне пошли навстречу, спасибо руководству. Сейчас рассказываю и сама удивляюсь: в оборонном цехе двадцатидвухлетней девочке разрешили свободное посещение и работу вне бригады! Но ведь разрешили. Приходила в цех, когда комплектующие были, быстро всю работу делала и зарабатывала больше, чем в бригаде.

Но заказов на завод все меньше поступало, и поняла, что нужно перестраиваться, переквалифицироваться. Завод еще окончательно не развалился, а я уже другую профессию в училище получила – портнихи. Шила национальную одежду на предприятии «Народно-художественные промыслы», когда и там работы не стало, диспетчером на автобазе трудилась.

А в 1996 году зарегистрировалась как индивидуальный предприниматель. Альтернативы уже не было: на государственных предприятиях работы не найти, все развалилось. И муж – Андрей Игоревич Шошин, водитель-дальнобойщик – тоже без работы оказался: предприятие рухнуло.

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть И с чего же вы начали свой персональный малый бизнес?

– Думаю, что путь предпринимателя в малом, точнее – микроскопическом, бизнесе у всех одинаковый. И я исключением не была: заняла у знакомых деньги под проценты и поехала в Москву за тряпками, приятельница взяла с собой. Привезла в Кызыл тяжеленные сумки с одеждой, обувью и пошла на рынок.

Часть товара на прилавок выложила, а большая часть – в сумке под прилавком. И сразу же в первый же день у меня эту сумку с товаром украли. Неопытная была, не знала, что у воров на рынке специальная технология уже отработана: одни отвлекают, делая вид, что к товару прицениваются, а другие за спиной продавца сумки тащат.

– Очень плакали из-за этой потери?

– Совсем не плакала. Никогда из-за материальных потерь не плачу. В таких случаях надо всегда говорить: «Пусть Христа ради пойдет». Это мама меня так научила.

После кражи первого товара и еще финансовые потери случались, без этого в бизнесе не бывает: все не учтешь и не предусмотришь. Но из-за них никогда не отчаивалась.

Только одна утрата до слез обидна: старинная икона – Богородица с младенцем Иисусом. И не из-за того переживала и сейчас переживаю, что она старинная, а значит, дорогая, а из-за того, что это – фамильная икона. Ею маму мою благословляли, когда она замуж выходила, и ее маму – тоже. Мама мне эту икону отдала, чтобы хранила и своей дочке передала, когда она замуж выйдет. А я, получается, главную родовую ценность не уберегла.

– Что же произошло с фамильной иконой: ее у вас украли?

– Нет, по-другому вышло. Два года назад племянница с мужем приехала, он предложил: что-то икона плохо выглядит от древности, давайте отвезу ее в староверческий монастырь на Дубчес, там монахи ее отреставрируют. И отвез. Дубчес – это река в Красноярском крае, она в Енисей впадает.

Назад икона не вернулась, сказали, что сгорела. Может, я грешу на людей, но очень странно, что сгорела именно та келья, в которой иконы пишут и реставрируют, уже во второй раз сгорела.

Вот это было очень-очень горько. А остальное, материальное, не стоит того, чтобы из-за него переживать: пришло – ушло. «Бог дал, Бог и взял», – так тятя всегда приговаривал.

 

Буду стоять и буду работать

 

– Став предпринимателем, сразу почувствовали уверенность в себе?

– Ох, далеко не сразу. Это сейчас люди стали понимать, что предпринимательство – тяжелейший труд, непрерывная работа. А шестнадцать лет назад в сознании были живы представления советских времен: все частники-предприниматели – спекулянты, торгаши. Так что некоторые с пренебрежением и осуждением на меня поглядывали.

Когда ничего с вещами не получилось, мы с мужем занялись продуктами. Он возил, я торговала: сначала – на рынке, потом – из контейнера на базе. Поначалу очень не по себе было, стыдно. Особенно, если кто-то из знакомых подходил.

Не раз в то время вспомнила маму. Она иногда зимой ездила в Кызыл и продавала ягоды, кедровые орехи, которые мы всей семьей собирали. Старшая сестра спрашивала: «Мама, как ты можешь, это ведь так стыдно – стоять на базаре». А мама отвечала: «Доченьки, когда прижмет, и вы встанете, будете торговать – ради детей».

Вот и мое время пришло: встала на рынке. И решила для себя: ни на чьи сплетни и косые взгляды не стану обращать внимание, а буду стоять и буду работать. Любую работу буду делать, только чтобы дети не нуждались.

Мы с мужем честно работали, никогда никого не обманывали. Но розничная и оптовая торговля – это очень тяжело. Совсем не женское дело. Усталость – уже на пределе. И тогда решила снова переквалифицироваться.

Возникла идея заняться сугубо женским делом: переключиться на сферу салонного бизнеса. Не обычную парикмахерскую с маникюрным залом открыть, а именно салон, в котором клиентки могли бы получить весь комплекс услуг: от волос и лица до пальцев ног.

Если свое новое дело открываешь, надо всегда продумать, просчитать: какая конкуренция в этом направлении, чем ты будешь отличаться от других, что сможешь особенное предложить? Проанализировала рынок услуг: таких салонов красоты, как планировала, в Кызыле тогда не было, вот и решила стать первой.

Честно признаюсь, никакого особого опыта в этом деле не имела, даже личного: прически делала крайне редко, губы впервые в тридцать лет накрасила, да и то сразу стерла. Но очень уж привлекала мысль – работать на красоту, вот и взялась за дело.

– Принимая такое серьезное решение о смене деятельности, с кем-то советовались?

– Никогда ни с кем не советуюсь. Все решения принимаю сама, и сама за них несу ответственность, ни на кого ее не перекладывая.

Подвернулась дешевая двухкомнатная квартира на первом этаже пятиэтажки, и фактически в центре – вблизи улицы Кочетова, на которой квартиры почти в два раза дороже были. Взяла в банке кредит, приобрела эту квартиру, отремонтировала, оборудовала, и 25 декабря 2004 года салон открылся.

 

Строгое брачение

 

– Супруг тоже подключился к новому бизнесу?

– Нет, мы в 2005 году с ним расстались. Двадцать с половиной лет вместе прожили, двух детей родили, столько трудностей вмести пережили, и в итоге наши пути разошлись: развелись.

Андрей Игоревич – честный, порядочный, очень работящий. Профессиональный водитель, в своем деле – асс. И Лида с Глебом в него пошли, отлично автомобиль водят, никогда не блуждают, даже в Москве и Санкт-Петербурге, где такой поток автотранспорта, что я со своим пятнадцатилетним стажем вождения опасаюсь за руль садиться.

Во многом сама виновата, что так вышло. У нас получилось, что в семье – два лидера. А так быть не должно: женщина должна почитать мужа, уступать ему, так и все религии учат. Но никак я со своим характером не могла мужу подчиниться. И в итоге мы не сошлись во мнениях, как правильно жить надо.

Он за Саянами сейчас живет, мы поддерживаем отношения, созваниваемся время от времени. Но пути назад уже нет.

Черная зависть – большой грех, но я белой завистью завидую тем парам, которые до старости вместе прожили. Ведь у них тоже были сложности, но они все преодолели, сохранили свой союз. Сейчас такие пары уже, скорее, исключение, чем правило, а у предков наших даже речи никакой о разводе быть не могло: мужем и женой перед Богом они становились на всю жизнь.

– Получается, что вы нарушили старообрядческие традиции, по которым развод невозможен?

– А я – невенчанная. Только у староверов это называется не венчание, а брачение – вступление в брак.

Чтобы брачиться, мне нужно было за старовера выйти, а если жених – не старовер, то он должен бороду сначала отрастить, научиться молиться, отмолить все свои грехи. Очень строгие правила. Поэтому мы с мужем только светский брак регистрировали, а в церковный не вступали.

Из нас, четырех сестер, только старшая Мария брачилась. Из пяти братьев – брачились четверо, кроме Ивана. И невесток, в семью приходящих, мы сразу воспринимали родными – старшими сестрами.

Очень важное правило: девушки перед брачением разделяют волосы на две половины, заплетая две косы. Вокруг головы косы должны обернуться три раза. Если длины волос не хватало, то вплетали косоплетку – хлопчатобумажную веревочку. Сверху одевали шашмуру – специальный чепчик, а на шашмуру – платок.

И так замужняя женщина должна была постоянно ходить. Даже овдовев, все равно шашмуру носила. Мама снимала шашмуру и расплетала косы, только когда в баню шла. Помоется и опять заплетет, снова оденет шашмуру, платок.

 

Леди Лидия

 

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть– Как родилось название вашего салона?

– Оказывается, название так сложно придумать. С Лидой думали-думали и надумали: студия красоты «Леди Li» – «Леди Лидия». Мне название очень по душе. Во-первых, в честь дочери. Во-вторых, благодаря двум буквам «л» звучит мягко, женственно.

– Будучи хозяйкой студии красоты с таким изысканным названием, чем вы сегодня можете гордиться?

– Ничем. Я всегда в замешательстве перед этим вопросом, потому что гордыня – один из тяжких грехов. Ни гордиться, ни клясться, ни завидовать, ни осуждать кого-то нельзя. Мама нам это с детства внушала и всегда подчеркивала, что самый страшный грех – самоубийство, потому что в этом грехе человек уже не сможет покаяться.

– Хорошо, тогда поставим вопрос по-другому: какие проблемы у «Леди Li»?

– И про проблемы мне тоже сложно ответить, потому что не люблю жаловаться на трудности. Какой смысл стонать: «Ой, сложно, ох, тяжело?» Ничего не трудно, надо лишь не отступать, если взялась за дело.

Конечно, когда только открывала салон, наивно думала, что сфера обслуживания полегче, чем торговля. Ошибалась. В салонном бизнесе – множество тонкостей и нюансов, которые осваивала уже на практике, в процессе работы и на своем горьком опыте.

– Весь горький опыт – не надо, все равно люди не учатся на чужих ошибках, предпочитая совершать свои. Но хотя бы пару примеров приведите, пожалуйста.

– Хорошо, уговорили. Например – обучение персонала. Когда только начинала, специалистов в сфере салонного бизнеса в Кызыле не было, и за свой счет обучала девушек, отправляя их на курсы за Саяны. Оказалось, что это – бессмысленная трата средств, которые не окупились. Девушки выучились, поработали и ушли, и клиентов за собой увели. Так что мой горький опыт номер один: ни в кого, кроме своих детей и себя самой, деньги на обучение больше не вкладываю.

Сейчас проблемы с недостатком персонала нет, постоянно приходят специалисты, которые уже имеют опыт и хотят поработать в салоне. Новичков сначала проверяю на себе: как они обслужат меня в качестве клиентки. Тут не только мастерство важно, но и корректность. Мастер должна быть доброжелательной, с улыбкой, а не с кислой миной. Ни в коем случае нельзя утомлять клиентов своей болтовней, задавать вопросы не по делу. Люди приходят в салон, чтобы расслабиться, отдохнуть, и лишние разговоры им ни к чему.

Еще одна тонкость из горького опыта: маленькая, но существенная. Перед сотрудниками как работодатель несу полную ответственность: плачу государству налоги, делаю отчисления в пенсионный и другие фонды, закупаю и привожу из-за Саян все необходимое: современное оборудование, косметику, краску, лаки, инструменты, до самой маленькой кисточки. Кроме ножниц и кусачек для маникюра. Их мастера должны иметь свои. Потому что хозяйские ножницы и кусачки имеют свойство постоянно падать и ломаться, а личные никогда не упадут.

– Недостатки салона?

– Маленькое помещение. Но в то же время это и плюс, постоянные клиентки и клиенты считают, что так уютней, по-домашнему.

Кроме того, в маленьком помещении проще сделать ремонт. В салоне красоты необходима чистота, все должно сверкать. С нашей зимней кызыльской сажей, которая оседает на стенах и потолках, полный ремонт приходится делать каждые два года, а то и чаще. И при этом мы не закрываемся, потому что к мастерам по прическам, маникюру, педикюру, уходу за лицом и телом люди записываются заранее, и надо очень пунктуально принять их. Поэтому днем обслуживаем посетителей, а с 18 часов приходят рабочие и занимаются ремонтом, заодно и оформление обновляю. Рано утром уборщица наводит порядок, и снова – по тому же графику.

 

Хозяйские руки

 

Ефросинья Шошина. Как пойдёшь по жизни, так и будут называть– Ваш личный рабочий график?

– Безобразный. Нужно работать так, чтобы оставалось свободное время для того, чтобы культурно расти, чтобы проанализировать свою жизнь. А у меня никак не получается: ухожу из дома утром и возвращаюсь затемно, и так – ежедневно, мы ведь без выходных работаем.

– А зарубежные поездки, как положено бизнес-леди?

– Да, но ненадолго. Первый раз в Объединенные Арабские Эмираты Лида вытянула: «Мама, хватит без остановки работать, надо отдохнуть» Как в сказку попала, потом второй раз туда слетала. Два раза в Китае побывала, один – в Таиланде.

Теперь меня уже не остановишь: хоть на недельку, да выберусь. На больший срок дело никак оставить нельзя: нужен не только хозяйский глаз, но и хозяйские руки.

– И что же делают ваши хозяйские руки?

– Да все делают. И стирают, и моют, и убирают. Никакую работу не считаю зазорной, все могу сделать. Особенно люблю работу мастера: так приятно, когда женщины уходят довольными, отдохнувшими.

– А как вы сами мастером стали?

– Научилась. И в процессе работы, и на курсах, семинарах: в Абакане, Красноярске, Санкт-Петербурге. Педикюр, уход за лицом и телом. Очень многое у Лиды переняла.

В жизни ведь так: сначала мы детей учим, а потом они нас. Новые горизонты нам открывают. Так Лида открыла мне «Невские берега» – международный фестиваль красоты. Дважды – в прошлом, и нынешнем году – участвовала в нем вместе с дочкой, помогая ей. Очень интересное мероприятие: там и себя показать можно, и у других поучиться, перенять российский и зарубежный опыт.

Бизнес красоты постоянно развивается, такие интересные новейшие технологии появляются, что только успевай осваивать. И он никогда не рухнет. Чтобы не происходило в истории – кризисы, войны, женщины всегда стремились быть красивыми. Их не переделаешь. Это – бесконечно. Так что мне еще работать и работать. И постоянно учиться.

Только дай Бог здоровья. И разума.


Фото из личного архива Ефросиньи Шошиной.


 

Интервью Надежды Антуфьевой с Ефросиньей Шошиной «Как пойдешь по жизни, так и будут называть» войдет сороковым номером в пятый том книги «Люди Центра Азии», который продолжает формировать редакция газеты «Центр Азии». Пятый том планируется к изданию в 2014 году.

Фото:

1. Из староверческого рода. Ефросинья Шошина с дочерью Лидией, и сыном Глебом. В день бракосочетания дочери. Санкт-Петербург, 6 октября 2011 года.

2. Григорий Феоктистович Соломенников, в монашестве отец Галактион. Тувинская АССР, поселок Эржей, 1971 год.

3. Семья. Слева направо: Иван и Лидия Мурашко, Ефросинья и Глеб Шошины. В центре – на коленях у мамы – Арина Мурашко. Санкт-Петербург, 28 февраля 2013 года.

4. Ефросинья Соломенникова, в том самом клетчатом, и пока единственном платье, с сестрой Стефанидой. Кызыл, 1982 год.

5. Будущие сборщики и радиомонтажники, учащиеся технического училища № 11. Ефросинья Соломенникова – пятая справа во втором ряду. Кызыл, 1983 год.

6. Паяю, паяю и паяю. Ефросинья Соломенникова – радиомонтажница секретного семнадцатого цеха Тувинского машиностроительного завода. Кызыл, 1983 год.

7. Ефросинья Шошина, представительница тувинского салонного бизнеса, на международном фестивале красоты «Невские берега». Санкт-Петербург, 23 февраля 2013 года.

Беседовала Надежда Антуфьева

 (голосов: 8)
Опубликовано 20 апреля 2013 г.
Просмотров: 5393
Версия для печати

Также в №15:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru