газета «Центр Азии»

Понедельник, 18 декабря 2017 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2010 >ЦА №36 >Когда созревает карма

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

Когда созревает карма

Люди Центра Азии ЦА №36 (10 — 16 сентября 2010)

У Когда созревает карманего три имени: Алдын-оол Монгуш, Николай Куулар, Тензин Цултим.

И две судьбы – до и после обретения веры.

В советские времена он освоил бухгалтерский учет в Новосибирском институте советской кооперативной торговли.

А в сорок пять лет вместе с мальчишками-хуураками начал изучать в Ленинграде философию буддизма.

Гелонг Тензин Цултим – пятый Камбы-лама Тувы.

Когда-то он ушел из дома, чтобы построить храм в своей душе.

Сегодня он помогает строить храм другим.

Три имени одной судьбы

– Какое у вас было имя в другой – светской – жизни, уважаемый Тензин Цултим башкы?

– В моем самом первом воспоминании детства – наша юрта и мои молодые родители – отец, сидящий на кровати и мать чем-то занятая у печки-буржуйки. Мне тогда было три года, и звали меня Алдын-оол – золотой мальчик. Это мое первое имя.

О том, что у меня есть другое имя узнал, когда заканчивал школу села Алдан-Маадыр. Учителя отправили домой за свидетельством о рождении. Мама достала мой документ, удостоверяющий, что родился 30 июля 1947 года в селе Хорум-Даг, из старого сундучка – аптара.

Когда получил аттестат, страшно удивился. Там было написано, что я – Николай Куулар, хотя все годы учебы в классном журнале числился как Алдын-оол Монгуш.

– Это была ошибка с чужим свидетельством о рождении?

– Нет, это был я, но мне поменяли имя и фамилию. Мой отец Бугажык Монгуш не успел увидеть, как вырос его сын. Ему было 20 лет, когда, помогая людям переправлять скот через реку Хемчик, он утонул. У него была короткая и трагическая жизнь.

Его, сына правителя сумона, у которого отобрали знак власти кымчы – плетку, конфисковали скот и лишили прав, не взяли в школу и всячески притесняли. И после его смерти мама, Ынаак Куулар, руководствуясь соображениями безопасности, оформила меня на свою фамилию и дала имя Николай.

Я – единственный сын Бугажыка Допчаевича Монгуша – не унаследовал его фамилию и не знаю своих родственников по отцовской линии.

Когда в 1963 году после восьмилетней школы продолжил учебу в школе-интернате села Бора-Тайга, возникли недоразумения. Когда созревает кармаУчителя вызывают к доске: «Николай, Коля», а я не понимаю, что это меня. Ругали за бестолковость, пока к новому имени не привык.

В школе не был ни октябренком, ни пионером и в комсомол умудрился не вступить. Когда нас принимали, какой-то начальник из райкома комсомола спросил, что у меня в кармане. На глазах у всех я вытащил кээшпе – махорку. Кто курит, не может быть комсомольцем – отказали.

– А почему вы в кармане махорку носили? На самом деле курили?

– Нет, конечно. Я же интернатовский, а там одевать одежду друг друга – обычное дело. Из-за чужой школьной формы не стал комсомольцем и приобрел репутацию курильщика.

На самом деле поведение у меня было хорошее, и учился я хорошо. Особенно нравилась алгебра. В школе у меня было прозвище Башкы – учитель, потому что любил поучать своих нерадивых одноклассников. Особенно во время перемены у доски.

Как-то на очередном собрании меня, не комсомольца, избрали секретарем комсомольской организации школы. Я проводил на общешкольной линейке политинформации, называл хорошистов и критиковал двоечников.

Один товарищ, уже во взрослой жизни, припомнил, как я его перед школой позорил, и чуть с кулаками на меня не кинулся. Так и не понял, что всего лишь зачитывал списки, которые мне давали учителя.

Свое третье имя Тензин Цултим, под которым меня теперь знают, получил в 1992 году, когда принял пять начальных обетов генина: не лгать, не воровать, не прелюбодействовать, не убивать, не употреблять алкоголь, табак, наркотики.

Тензин означает – последователь Учения Будды, а Цултим – нравственность.

Если мои первые два имени были даны родными, то к третьему я шел сам: осознанно, долго и непросто.

Японец с хемчикским акцентом

Когда созревает карма– А как обычные советские мальчишки становятся буддийскими ламами?

– Мысли о том, что буддизм станет моей религией, не было. Но как потом понял – вся моя жизнь была подготовкой к этому.

В детстве с друзьями с одной улицы любил рыбачить. Но ни одна рыба мне на удочку не попалась. А приятели улов ведрами уносили. Это был знак.

Когда режут барана, обычно младших зовут подержать голову животного. Я всегда счастливо избегал этого.

Когда школьники зарабатывали деньги, сдавая шкурки сусликов, по-моему, одна шкурка стоила рубль, меня на каникулы отправили в аал, а там сусликов видимо-невидимо.

Взял ведро с водой, вылил в сусличью нору, а оттуда выскочили маленькие детеныши суслика. Они бросились в одну сторону, я, уронив ведро, в другую. Желание заработать денег пропало.

Что-то оберегало от убийства живых существ, хотя никто по этому поводу меня не наставлял. Сегодня могу заявить, что ни одна рыба, суслик или баран по моей вине не были умерщвлены.

– И после этого вы стали настоящим буддистом?

– Что вы, это были 1950 – 1960 годы и до буддизма было далеко. Я жил такой же жизнью, как и другие. После школы в 1967 году поступил в Новосибирский институт советской кооперативной торговли на специальность «бухгалтерский учет».

Парню из района, плохо говорящему на русском языке, учеба давалась трудно, но я очень старался. Там познакомился с девушкой Галиной Жемолдиновой, и мы стали встречаться.

Но как же на плохо владеющего русским языком парня из тувинской глубинки обратила внимание новосибирская жительница?

– Этот вопрос лучше бы задать ей. Мы познакомились, когда я пришел к своим барумским землякам в гости. А она была очень дружна с тувинскими студентками.

В школе мою первую любовь звали Галей, и я усмотрел в нашей встрече знак. Мы были разными, но нас многое объединяло. У меня был отчим. А мать Галины после смерти ее отца вышла замуж и она, единственный ребенок в семье, чувствовала одиночество.

Неудивительно, что мы сроднились. Скоро поженились. Когда я служил в армии, в 1972 году у меня родился сын Андрей.

Вернувшись в Туву, устроился на работу в респотребсоюз.

Семья оставалась в Новосибирске, потому что негде было жить. Ждал квартиру в очереди для молодых специалистов и временно обитал в заезжке для командировочных.

Холостяцкая жизнь протекала соответственно – по большим праздникам выпивал. Квартиры не предвиделось, и в какой-то момент я решил все бросить и ехать в Новосибирск – теща и жена звонили каждый день.

На новом месте устроился хорошо. Работал в тресте «Отделстрой», перешел в Западно-Сибирское управление гидрометеослужбы. Жили в однокомнатной квартире тещи. Она жила отдельно, но навещала и помогала нам, как могла.

Тогда было время дефицита, и если что-то «выбрасывали», в магазинах образовывались огромные очереди. Даже в этом я устроился, по моему разумению, неплохо.

Из-за шикарного японского плаща, азиатской внешности и хемчикского акцента меня принимали за иностранца и пропускали без очереди. Этим я беззастенчиво пользовался.

– Вас можно понять, мало кто отказался бы и встал в конец длинной очереди.

– Осознание того, что так делать нельзя, пришло позднее. В 1993 году геше Джампа Тинлей башкы в Туве давал учение и сказал: «Даже студент должен оплачивать свой проезд в автобусе. В противном случае он обкрадывает свое государство».

Я тогда краснел, вспоминая свой «счастливый» плащ.

Истинный гелонг старой Тувы

– Но в Новосибирске вы, наверняка, тосковали по родине и хотели домой?

– Нет. Чувства дома и тоски по родине не было. Я искал легкой жизни и нашел. Так и думал, что проживу всю жизнь в Новосибирске.

Когда созревает кармаНо жена очень хотела в Туву. Сут-Холь, где она гостила еще невестой в начале семидесятых годов, таежный чайлаг моих родных, моя бабушка остались в ее воспоминаниях, как что-то очень светлое и хорошее.

Пришлось в 1979 году менять квартиру в Новосибирске на жилье в Кызыле.

– И здесь жительницу столицы Сибири ожидало разочарование?

– Вовсе нет. Моя жена, Галина Владимировна Куулар, имеет экономическое образование, но очень любит рисовать. Специально этому не училась, но талант у нее есть. Здесь она устроилась работать в бутафорский цех Тувинского музыкально-драматического театра.

Ее хвалили, не раз награждали за работу и писали в газетах. Она была счастлива и мечтала учиться на художественном отделении Кызылского училища искусств.

Но пришлось заниматься здоровьем сына. У него была хроническая астма, и мы только и делали, что возили его к врачам. К кому мы только не обращались.

Как-то нам посоветовали показать сына ламе – гелонгу Шымбай-оолу Куулару, жившему в местечке Кирпич-Сарай, недалеко от Чадана. Оно называлось так из-за того, что там когда-то был кирпичный завод.

Гелонг посмотрел и сказал, чтобы я из Иволгинского дацана Бурятии «пригласил» лекарство для сына.

Потом спросил, выпиваю ли я. Ответил, что по большим праздникам. Он сказал, что мне пить нельзя, три раза обошел свою избушку, дал мне в руки сутры и передал обет не злоупотреблять спиртным.

Гелонг Шымбай-оол Куулар был очень известной личностью. К нему часто обращались чиновники, творческая интеллигенция даже в то время, когда религия была под запретом.

Я увидел, что значит титанический труд истинного монаха. Он все подношения верующих отвозил в Иволгинский дацан, чтобы сделать подношение в хурээ. Кроме продуктов питания были деньги, которые гелонг сворачивал в рулончики вместе с подписанными записками.

У него был огромный авторитет. В аэропорту его никогда не проверяли. Камбы-лама Бурятии его принимал с радостью. Услышав о его приезде, в Иволгинский дацан шел народ, молодые бурятские ламы брали у него благословение.

Таким он был – истинный гелонг старой Тувы, не знавшей еще перемен. И то, что он меня благословил, определило мою судьбу.

Сыну привезенные из Иволгинского дацана лекарства помогли. Он вылечился.

Ушёл в веру, как в монастырь

– Путь в религию для вас был трудным?

– В девяностые годы непросто было для всех. Это была эпоха перемен, перестройки. Не только в стране все изменилось, но и в моей личной жизни тоже.

Когда в 1982 году у нас родилась дочь Айлана, мы не думали, что нашей семейной жизни осталось немного. Но как это ни парадоксально, распад СССР в 1991 году стал и годом распада нашей семьи.

Русские и тувинцы перестали жить, как прежде. Осознание национального самосознания стало выдаваться за национализм. В Сут-Холе, где я вырос, случилась ужасная трагедия с русскими рыбаками, где были виноваты тувинцы.

На работе у жены появились проблемы из-за того, что нет специального образования. Она приходила в слезах, ее пугала действительность. Я утешал ее, как мог, но она не выдержала.

Как-то незаметно, без семейных скандалов и разборок, мы с женой оказались по разные стороны баррикад. Я увидел, как близкий человек может превратиться в недруга. Жена забрала дочь и уехала в Новокузнецк, а я ушел в веру, как в монастырь. В нашей опустевшей квартире остался только один сын.

Когда созревает карма– А как же вы могли причинить близкому человеку страдания?

– Я выбрал служение живым существам, а не сыну, дочери и жене, которая уехала устраивать свою жизнь. Мой сын – это всего лишь одно живое существо. О нем может позаботиться государство. Если он безработный, оплатит пособие, если заболеет, будет лечить бесплатно, если станет инвалидом, даст пенсию.

Представив себя в окружении всех живых существ, памятуя о страданиях – сути сансары, желая избавить от них несчастных скитальцев и помня, что в этом мне могут помочь только Три Драгоценности, я сделал этот выбор.

Оставшись без отца, я узнал, что такое сиротская доля и страдание. Это знание стало мне дорогой к состраданию.

– Но как вы смогли уйти в веру, как в монастырь, когда и монастырей у нас в девяностых годах не было?

– В 1990 году я прочитал в газете «Тыванын аныяктары» объявление о начале работы тувинско-буддийского общества и перечислил на его счет 50 рублей.

С единомышленниками – Каадыр-оолом Бичелдеем, Владимиром Кара-Салом, Дугар-Суруном Ооржаком и другими – собирались и планировали работу общества, цель которого была одна – возрождение буддизма в Туве.

Когда стало невмоготу разрываться между работой и служением вере, написал заявление и ушел из Тувинского областного совета профсоюзов, где работал инструктором финансового отдела.

Пришел в октябре 1991 года в Эрзинское буддийское общество, которое размещалось в домике по адресу: Красноармейская, 113. Пять месяцев там безвылазно жил, практиковал, делал уборку, подметал двор.

Когда из Ленинграда приехал настоятель дацана Гунзэнчойнэй Данзан Хайбузун – Самаев башкы и собрал хуураков, он сказал, чтобы и я тоже ехал в Ленинград.

В свои сорок с лишним лет с мальчишками, еще не окончившими школу, я поехал в чужой город учиться философии буддизма. Среди послушников был и Апыш-оол Сат – будущий четвертый Камбы-лама Тувы Джамбел Лодой.

А своего сына я мог утешать только словами, что он не одинок, что у него есть родственники в Кызыле, у которых он может попросить помощи.

Власть – отец, религия – мать

– Какими в самом начале возрождения буддизма были верующие?

– Истинно верующие были во все времена, но было и большинство, кто приходил из любопытства. Мы были рады всем.

Доходило до курьезов. Когда девушки приходила в храм в мини-юбках или спортивках, не в меру ретивые верующие считали это неприличным, возмущались, давали платки вместо юбок и даже выгоняли.

Когда я у своего учителя Самаева спросил об этом, он сказал: главное не то, во что одет человек, а то, что у него в душе. И делать Когда созревает карматак, как делали в то время некоторые бабушки и ламы нельзя ни в коем случае.

К нам идут все. Тот, у кого украли скот, говорит: «Кулугура (негодяя), укравшего у меня скот, пусть бурган накажет». Но почему он не смотрел хорошо за скотом, не был в достаточной мере ответственным за него, пьянствовал и создал условия для воровства?

Укравший тоже идет к нам: «Что делать, башкы, допустил ошибку». Ламы читают сутры и дают наставления и тому, и другому.

– Жизнь в атеистическом пространстве сделала нас маловерующими. У людей, наверно, возникал вопрос: столько лет жили без веры, зачем нам она нужна сейчас?

– Человек может не знать ритуалы, не ходить в храм, не молиться, но каждодневное нравственное поведение – это тоже учение Будды. Оно больше, чем вера, это не что-то привнесенное извне, а наш образ жизни, традиции и обычаи кочевых предков.

В дореволюционной Туве говорили: власть – это отец, который растит, а религия – мать, которая воспитывает. Цель любой религии – улучшение человека и человечества. А кто не хочет, чтобы у него и у других было хорошо?

Кирпич, который каждый день будут класть с определенной целью, станет домом. Нет ничего невозможного для человека, если он будет задуманное претворять изо дня в день.

Мы должны пятьдесят процентов своего времени тратить на настоящую жизнь, а оставшееся – на будущее перерождение. Все очень просто: если делать добро, будет хорошее перерождение, если зло – плохое.

Украдешь ручку, ее хозяин, маленький школьник, может огорчиться: «Как же так, мне родители ее купили, потратили деньги, а кто-то его украл». И эта обида ляжет грехом на вора. Вроде бы утрата в материальном плане незначительная, а нравственные последствия существенные.

Умывальник для души

– Обязательно ходить в храм, делать подношения, принимать участие в религиозных ритуалах, молиться несколько раз на дню?

– Когда человек хочет освободиться от грязи, он идет в баню и моется. И баня очищает его тело. А баня для душевного очищения – это храм, куда люди ходят на службу в 12, 15 и 18 часов.

Но у человека может быть и свой умывальник, где он сам может помыться – не обязательно ходить в храм. Главное, чтобы вера жила у него в сердце. Далай-лама говорил: стройте храм внутри себя.

Когда Его Святейшество в 1991 году давал учение во время праздника Майтрейи в Иволгинском дацане, нас из Тувы было свыше семидесяти человек. В первый день учения мы сидели в середине площади, с каждым днем продвигаясь ближе, оказались у его ног. Семь дней я читал мантры и перебирал четки так, что пальцы вздулись.

Когда всех распустили, остался собирать тараа – зерна, над которыми были прочитаны молитвы. И неожиданно оказался на пути Далай-ламы, который шел к машине.

Он улыбнулся, пожал мне руку, у него была такая мягкая ладонь, взял меня за голову руками и слегка дунул на лоб. Приступы мигрени, слуховые галлюцинации и видения, мучившие меня тогда, бесследно исчезли.

Случайностей не бывает. У меня созрела карма, и сложились предпосылки для этой встречи. Когда вступает закономерность, ей ничто не помешает: ни милиция, ни телохранители, ни обстоятельства.

Но под лежачий камень вода не течет. Чтобы мечты сбылись, надо приложить усилия.

Окончание – в № 37 от 17 сентября 2010 года

Фото: 2. Не обижать живых существ. Этот котенок, живущий при хурээ – тоже под опекой Камбы-ламы.

3. Молитва пятого Камбы-ламы Тувы Тензина Цултима. Тензин означает – последователь Учения Будды, Цултим – нравственность.

4. В храм Цэчэнлин – за наставлением. Август 2010 года.

5. Священные письмена.

6. Под лежачий камень вода не течет. Чтобы мечты сбылись, надо приложить усилия.

Беседовала Саяна ОНДУР

 (голосов: 6)
Опубликовано 10 сентября 2010 г.
Просмотров: 8781
Версия для печати

Также в №36:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои будущего
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Александр Марыспаq Татьяна Коновалова Валентина Монгуш
Мария Галацевич Хенче-Кара Монгуш Владимир Митрохин
Арыш-оол Балган Никита Филиппов Лидия Иргит
Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак Олег Намдараа
Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей Галина Маспык-оол
Александра Монгуш Николай Куулар Галина Мунзук
Зоя Докучиц Алексей Симонов Юлия Хирбээ
Демир-оол Хертек Каори Савада Байыр Домбаанай
Екатерина Дорофеева Светлана Ондар Александр Салчак
Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко Амина Нмадзуру
Ангыр Хертек Илья Григорьев Максим Захаров
Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев Иван Родников
Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич Георгий Лукин
Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду Георгий Абросимов
Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси Лазо Монгуш
Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан Надежда ГЛАЗКОВА
Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА Лидия САРБАА


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2017 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru