газета «Центр Азии»

Пятница, 26 февраля 2021 г.

 

архив | о газете | награды редакции | подписка | письмо в редакцию

RSS-потокна главную страницу > 2004 >ЦА №30 >ФОТОПАМЯТЬ: ИСТОРИЯ СЕМЬИ ИСТОРИЯ РОДИНЫ

«Союз журналистов Тувы» - региональное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России»

Самые популярные материалы

Ссылки

электронный журнал "Новые исследования Тувы"

ФОТОПАМЯТЬ: ИСТОРИЯ СЕМЬИ ИСТОРИЯ РОДИНЫ

Конкурс ЦА №30 (31 июля — 7 августа 2004)

О начале этого конкурса было объявлено в № 6 «ЦА». Было опубликовано девять из 225 фотографий Тувы тридцатых годов – из семейного архива полномочного представителя СССР в Тувинской Народной Республике Ивана Мулюкина, работавшего в республике в 1938-1940 годах.

Их публикация – наш совместный проект с редакцией Всероссийского исторического журнала «Родина», редактор которого Владимир Долматов в преддверии 60-летия добровольного вхождения Тувы в состав России заинтересовался обнаруженным им в московском архиве тувинским альбомом. Увы, все уникальные фото – без подписей. Для того, чтобы узнать, кто же изображён на них, мы и объявили первую номинацию нашего конкурса – «Узнай своих близких».

Вторая номинация – «Семейный альбом»: историческое, особенно дорогое вам фото из вашего семейного архива, связанное с историей Кызыла, Тувы, России.

Читательские письма, пришедшие на конкурс, публиковались в №№ 9, 10, 13, 15, 16, 23, 28, 29. Письма продолжают поступать, конкурс памяти продолжается.

Принимаются фотографии из вашего семейного архива с запечатлёнными на них участниками исторических событий, историческими местами, с рассказом о том, где и при каких обстоятельствах был сделан снимок, как жизнь изображённых на нём людей связана с историей Тувы и всей России. Авторысамых интересных писем в юбилейные дни будут награждены грамотами и ценными подарками. Пишите. Оставьте свой след в истории.

С героиней этого рассказа нас познакомил Владимир Осинцев (его воспоминания были опубликованы в №29 «ЦА» – «Золото… пареная черемша. Всё было»).

Тридцать юных выпускниц медицинского техникума из города Прокопьевска, среди которых была Валентина Александровна Сороковых (ныне – Чухломина) приехали в Туву через три с небольшим года после вхождения республики в состав России. Её рассказ о том, какими были первые годы их жизни в загадочном краю…

«СУГЕ» ­- ПЕРВОЕ СЛОВО НА ТУВИНСКОМ

У нас много разных фотографий, пятидесятых – шестидесятых годов, любили тогда фотографироваться, праздник – не праздник, если есть рядом фотограф – обязательно щёлкнет. Но есть среди них одна самая любимая. Лето, мой муж, Виталий Александрович, тогда ещё совсем юный, играет на гармошке, а под музыку его танцует… оленевод. Смотрю на снимок и так ярко вспоминаю прошлое, словно это было вчера…

Шёл 1948 год, мы – молодые, жизнерадостные, сильные, всё было нипочём. Спрашивают: «Куда поедете работать?», а нам всё равно, лишь бы на самолёте прокатиться. Увезли меня на Тоджу, в сумон О-Хем, это ниже Тоора-Хема на 70 километров. Там стоял один длинный деревянный дом. С одной стороны размещался медпункт, а с другой – жили старичок-радист и семья Кенден. Они учили меня тувинскому языку. «Суге» – «топор» – первое тувинское слово, которое я освоила.

Мы приехали в октябре вместе с фельдшером Ильёй Перфильевым. Заселили нас в медпункт, а там – три комнаты, в которых дырявые голые стены, железная печка и больше ничего. Стали с ним печку устанавливать, камнями её обложили, дыры в стенах мхом заткнули, глиной замазали, где сильно страшно получилось – тканью завесили, наподобие ковров, тепло стало, хорошо. В одной комнате принимали больных, в другой устроили спальню: поставили две кровати, повесили между ними кусок ткани и так жили. У Ильи в Тоора-Хеме была невеста, он к ней часто уезжал, а мне страшно оставаться одной, стала проситься, чтобы меня перевели в другое место.

Скатали мои вещи в валик, посадили на лошадь и привезли на Буламбуки. А там Катя Тарабина уже жила, тоже медсестра, и семья Васильевых (Тарабина так на Тодже, в Тоора-Хеме, до сих пор и живёт).

Вызывали часто ночью. Приедут, стучат: «Эмчи, дуза херек, кадайым эъди аарып тур». Надо ехать, женщина рожает. Тут же соберёшься и – вперёд, не знаешь, что за человек приехал, куда везёт. Ничего не боялись, никогда не закрывались, никаких замков не было. Когда уезжали, в дверь палочку втыкали – нас дома нет, нет палочки – мы дома. Заходили к нам и днём, и ночью. Надо к больному ехать на лошади – едем на лошади, приезжают на оленях – едем на оленях. Пешком ходили иногда за 70 километров по тайге. Всему быстро научились: и тувинский язык понимать, и в тайге, без особых лекарств и инструментов больным и роженицам помогать.

Приезжали всякие – с ранами зияющими, с переломами, с огромными сифилисными язвами на спинах, все простывшие. А у нас нет ни материалов, ни лекарств, йодоформ и больше ничего. Одни и те же бинты помногу раз использовали, снимали и сами стирали. Ни брезгливости, ничего не было. Это сейчас я бы после такого даже есть не стала. А сколько вшей на оленеводах было. В баньку к Васильевым водили, заставляли мыться, стричься. Сколько раз сами вшей ловили, так же в бане очищались.

Питались, как придётся. Есть мука – кипятком её заваришь и ешь. Оленеводы мясо и молоко привозили. Мы ягоды, грибы собирали, хлеб печь научились. Вода, соль, мука – всё замешивали в густое-прегустое тесто, которое мялось так, чтобы нигде не было дырочек, а затем этот кусок загребали в горячую, еще не остывшую золу и он пёкся. Считали это нормальным хлебом и ели с удовольствием. Снабжали продуктами тогда плохо, по 300-400 граммов ячменя давали на месяц, муки немного, сахара...

МЕШОК МУКИ ­­- ЗА ЖИЗНЬ ОТЦА

Мой отец после войны попал под репрессии. Он работал бригадиром полеводческой бригады в Прокопьевске. А нас, детей, четверо было, да ещё бабушка с нами, жили трудно и голодно. Я с восьми лет в колхозе работала: и снопы вязала, и сено убирала, всё делала. В 1957 году пришло маме письмо о том, что отца расстреляли, и он посмертно реабилитирован. За отца предложили маме… мешок муки! За жизнь – мешок! Для неё это предложение было… мало сказать оскорбительным. От мешка муки она отказалась.

Так что после жизни в Прокопьевске мне всё на Тодже сначала казалось хорошо. Раньше все так работали, все так жили. Зарплату получали маленькую – 420 рублей, по тем деньгам это очень немного. Но нам особо и ничего не нужно было, мы привыкли тогда так жить.

После года работы полагался отпуск, а погода нелётная.На чём ехать? Поплыли на плотах. Такого страха натерпелись – вспоминать страшно.Порог Хутинский дикий был. Даже не знаю, как до Кызыла добрались.

Приехала домой, в Прокопьевск, думаю, всё, обратно не вернусь. А без трудовой и документов куда деваться, ничего же не отдавали, пока не отработаешь положенных пять лет. Пришлось вернуться в Туву, но сразу сказала, что в Тоджу не поеду. Конечно, и красиво, и люди доброжелательные, но ни добраться туда, ни обратно выбраться нормально просто невозможно было.

СО СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦАМИ – НИКАКИХ ОТНОШЕНИЙ

Направили в Каа-Хемский район. Только приехала, меня сразу на прииск «Харал» перебросили, а это та же Тоджа! Со мной направляли работать медсестру Нину Семёновну Гридневу. Перед отправкой вызвали в Сарыг-Сепский райком партии и сказали: «Вы не должны иметь никаких отношений со спецпереселенцами, кроме как выполнять свой медицинский долг». Народ, конечно, был всякий, большинство спецпереселенцев, которые на приисках отрабатывали определённый срок. Армяне, татары, грузины – люди разных национальностей жили. Русские приискатели золото мыли.Парней молодых много, а девчонок, кроме нас, двоих медсестер, нет, конечно, они ухаживали. А мы приехали в фуфайках и в хромовых сапогах, которые перед отъездом получили.Все так одевались, так и на танцы ходили.

Несколько лет отработала на «Харале», потом нас перевели на «Ойну», там рабочих больше было, снабжать продуктами стали лучше. За семьдесят километров ездила на лошади за лекарствами в Сарыг-Сеп, однажды даже с медведем встретилась. Мне тогда главный инженер лошадь дал – смирную, хорошую, она дорогу знала, сама шла. Еду, смотрю – с горы медведь спускается. Я покрепче ногами за стремена держусь, чтобы, если лошадь понесёт, с неё не упасть, но обошлось. Лошадь только захрипела и пошла быстрее, а я кричу, песни пою, а что ещё делать-то, сильно тогда перепугалась. Хорошо, со мной были собаки, они медведя отпугнули.

Мне тогда только двадцать пять лет исполнилось. Работала: швы накладывала, зубы удаляла, роды принимала. Помню, одного притащили, он весь в грязи, голова разбита, кожа лохмотьями висит, не знаешь, за что браться. Все промыли, волосы пообстригли и 42 шва наложили на голову, лицо и шею. Однажды старатель пришел, а у него палец только на коже висел, просит: «Обстриги, Валюша, а ещё лучше – пришей, не могу, больно», рискнула – обработала и пришила. «Не знаю, – говорю ему, – может, срастется». Все срослось прекрасно. Много всего было. Приходилось делать всё быстро. Куда везти? Дороги хорошей не было, на лошади по тайге больного не увезешь, самолеты к нам не летали. Из-за этого умер тогда сын Черезовых. Надо было делать срочную операцию – аппендицит, а лекарств нет, инструментов и материалов тоже нет. Ничего нельзя было сделать. С остальными – обошлось.

О ГЕРОИЗМЕ НЕ ДУМАЛИ

 А когда уже работала на третьем прииске, «Когжербе», в 1951 году, замуж вышла, родила первого сына. К тому времени я уже девять лет отработала с золотодобытчиками. Просила: «Переведите», отказались – уехала сама. В Кызыле предложили работать в садике или в медпункте аэропорта, а я говорю: «Отправьте меня в роддом, очень хочется поработать в настоящем роддоме». Меня с радостью взяли, Анна Набатова тогда была главным врачом роддома. Роддом новый, его только в 1958 году открыли. Хотели направить меня в детское отделение, а Анна Васильевна сказала: «Нет. Девять лет отработали на приисках, принимали роды, всё умеете. Идите в родзал!» А девчонки тогда говорили, что такого вообще не было, обычно новичок проходит все этапы: детская, физиология, а потом уж в родзал. Мне сначала было как-то не по себе. Капельницы, шприцы, лекарства – всё есть. Внутривенные уколы я хорошо делала, а вот пользоваться капельницами пришлось научиться. Это сейчас в роддоме мало рожают, а тогда восемь – девять родов за смену, рожениц на второй этаж носили на носилках, вставать им сразу не разрешалось, а женщины-то всякие были – и крупные тоже. Придёшь домой чуть живая. Поэтому теперь на «четырех ногах» и хожу, без палочек никуда – суставы больные. В роддоме проработала 18 лет и уже давно на пенсии, а не забывают: приглашают на праздники, приезжают.

Работали тогда и не думали о героизме, может, и были какие-то поступки, но никто их не отмечал, о них не писали. Все жили дружно, все примерно одинаково, хотя, конечно, и ссоры случались, но об этомбыстро забывали, некогда было злиться. Старые фотографии посмотришь – все лица счастливые, радостные, будто и трудностей не было, вспоминаешь всё только светлое: доброжелательность тоджинских оленеводов, наши скромные, но весёлые праздники на приисках, своих друзей, со многими из которых до сих пор поддерживаем связь.

ЗаписалаИнна Черкасова-Тонгак

Фото из архива Валентины Чухломиной

 (голосов: 0)
Опубликовано 31 июля 2004 г.
Просмотров: 5806
Версия для печати

Также в №30:

Также на эту тему:

Алфавитный указатель
пяти томов книги
«Люди Центра Азии»
Книга «Люди Центра Азии»Герои
VI тома книги
«Люди Центра Азии»
Людмила Костюкова Александр Марыспаq Татьяна Коновалова
Валентина Монгуш Мария Галацевич Хенче-Кара Монгуш
Владимир Митрохин Арыш-оол Балган Никита Филиппов
Лидия Иргит Татьяна Ондар Екатерина Кара-Донгак
Олег Намдараа Павел Стабров Айдысмаа Кошкендей
Галина Маспык-оол Александра Монгуш Николай Куулар
Галина Мунзук Зоя Докучиц Алексей Симонов
Юлия Хирбээ Демир-оол Хертек Каори Савада
Байыр Домбаанай Екатерина Дорофеева Светлана Ондар
Александр Салчак Владимир Ойдупаа Татьяна Калитко
Амина Нмадзуру Ангыр Хертек Илья Григорьев
Максим Захаров Эсфирь Медведева(Файвелис) Сергей Воробьев
Иван Родников Дарисю Данзурун Юрий Ильяшевич
Георгий Лукин Дырбак Кунзегеш Сылдыс Калынду
Георгий Абросимов Галина Бессмертных Огхенетега Бадавуси
Лазо Монгуш Василий Безъязыков Лариса Кенин-Лопсан
Надежда ГЛАЗКОВА Роза АБРАМОВА Леонид ЧАДАМБА
Лидия САРБАА  


Книга «Люди Центра Азии». Том VГерои
V тома книги
«Люди Центра Азии»
Вера Лапшакова Валентин Тока Петр Беркович
Хажитма Кашпык-оол Владимир Бузыкаев Роман Алдын-Херел
Николай Сизых Александр Шоюн Эльвира Лифанова
Дженни Чамыян Аяс Ангырбан и Ирина Чебенюк Павел Тихонов
Карл-Йохан Эрик Линден Обус Монгуш Константин Зорин
Михаил Оюн Марина Сотпа Дыдый Сотпа
Ефросинья Шошина Вячеслав Ондар Александр Инюткин
Августа Переляева Вячеслав и Шончалай Сояны Татьяна Верещагина
Арина Лопсан Надежда Байкара Софья Кара-оол
Алдар Тамдын Конгар-оол Ондар Айлана Иргит
Темир Салчак Елена Светличная Светлана Дёмкина
Валентина Ооржак Ролан Ооржак Алена Удод
Аяс Допай Зоя Донгак Севээн-оол и Рада Ооржак
Александр Куулар Пётр Самороков Маадыр Монгуш
Шолбан Куулар Аркадий Август-оол Михаил Худобец
Максим Мунзук Элизабет Гордон Адам Текеев
Сергей Сокольников Зоя Самдан Сайнхо Намчылак
Шамиль Курт-оглы Староверы Александр Мезенцев
Кара-Куске Чооду Ирина Панарина Дмитрий и Надежда Бутакова
Паю Аялга Пээмот  
 
  © 1999-2021 Copyright ООО Редакция газеты «Центр Азии».
Газета зарегистрирована в Средне-Сибирском межрегиональном территориальном управлении МПТР России.
Свидетельство о регистрации ПИ №16-0312
ООО Редакция газеты «Центр Азии».
667012 Россия, Республика Тыва, город Кызыл, ул. Красноармейская, д. 100. Дом печати, 4 этаж, офисы 17, 20
тел.: +7 (394-22) 2-10-08
http://www.centerasia.ru
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru